И тогда Катя, отложив мочалку, положила руку ему на плечо.
— Давай обсудим это, — сказала она мягко.
Артем снова весь напрягся, а его кожа под ее пальцами покрылась мурашками.
Катя осторожно, подбирая слова, начала объяснять, что то, что он делает, — абсолютно нормально. Что он становится мужчиной, и его тело требует выхода.
— Все мальчики через это проходят. Не надо этого стесняться.
Она ждала вопросов, но он молчал, сжавшись. – Давно ты это делаешь?
Артем сначала начала испуганно мотать головой, мол, нет, но, переборов себя, всё же кивнул и опустил низко голову, словно провинившийся щенок.
— Ты ведь уже знаешь, чем мальчики отличаются от девочек? — голос Кати был ласковым, как в детстве. — И что у тебя есть кое-что особенное... Эрекция — это естественно. Даже у папы такое бывает.
И тут Артем, не поднимая глаз, выдавил:
— Мам... а папа знает, что тебя... что у тебя... — он не мог подобрать слов.
— Что у меня есть любовники? — помогла она, чувствуя, как по спине бежит холодок.
Он кивнул, сглотнув ком в горле.
— Конечно, знает. Папа знает обо мне всё.
— Вообще всё? — его глаза расширились от недоверия.
— Абсолютно всё, — Катин голос прозвучал как клятва. — У нас с папой нет секретов. И знаешь что? Ему это нравится. Потому что он меня очень любит. Очень-очень. И я его очень люблю. Поэтому он мне это разрешает.
Артем не мог поверить в то, что он только что услышал.
Решив, что пока с сына достаточно, Катя наклонилась и поцеловала его в мокрую шею, уловив запах его кожи, смешанный с ароматом геля.
— Надеюсь, и у нас с тобой тоже не будет никаких секретов, — прошептала она и, ободряюще похлопав его по упругой ягодице, вышла, оставив одного переваривать услышанное.
Уже за ужином Катя демонстративно флиртовала с Иваном. Дотрагивалась до его руки, ловила его взгляд, чтобы сын окончательно убедился: в их семье царит странная, но незыблемая идиллия.
А вот с Тасей Катя вежливо поговорила еще пару лет назад после того, как заметила, что дочь начала проявлять интерес к собственной писе, как к объекту получений удовольствия.
Но с Тасей всё же было проще. И так доверительные отношения между ними позволили Кате мягко и без лишних смущений обсудить ее открытия себя, о том, что трогать писю — это вполне естественно, не стыдно, и что Тасе даже не нужно прятаться и стесняться этого. И если ей что-то захочется узнать в этом направлении, всегда можно спросить у мамы.
Тася, краснея, но с интересом выслушав мать, просто кивнула.
Дверь для будущих откровений была приоткрыта.
Единственно, что смущало Катю последнее время – это постоянные встречи дочери за закрытыми дверям с еще двумя миловидными подругами. Но вспомнив себя в их возрасте, Катя подумала, что со временем это увлечение пройдет и сменится на более естественное.
...
И да, Катя же удалила спираль.
...
Иван проснулся не сразу. Сначала сквозь сон он почувствовал тепло, приникшее к его спине, затем – аромат дорогих духов и чужого, но возбуждающего мужского шлейфа, который принесла с собой Катя. Потом он почувствовал шелковистое скольжение обнаженной кожи по его бедру. И наконец – влажную, обжигающую жаром ладонь, которая медленно, почти лениво сомкнулась вокруг его члена.
Он глубоко вздохнул, полностью пробуждаясь.
Катя обычно так не делала. Она приходила к нему прямо с другой постели, касалась его, пахнущая чужими ласками, чтобы он завершил с ней то, чего ей не хватало с другими мужчинами – вылизал её. Но сейчас её пальцы скользили по его напрягшемуся члену, играли с чувствительной головкой, уже влажной от
И грянул гром