Я чувствовала, как ее член набухает внутри меня еще сильнее, становясь просто чудовищным. Она приближалась к кульминации.
— Готовься... принимай... принимай все! — она закричала и вогнала себя в меня по самые яйца, застыв в конвульсиях.
И тогда из нее хлынуло. Горячее, густое, невероятное количество спермы. Она заполняла меня, переполняла, вытекала наружу, заливая мои бедра, кровать. Казалось, этому не будет конца. Она кончала долго, судорожно, и с каждым новым всплеском я чувствовала, как что-то меняется внутри. Не только психологически, но и физически. Ее сперма, ее «удобрение», впитывалось в мои стенки, проникало в кровь, разнося по телу свою трансформирующую магию.
Когда она закончила, она вышла из меня. Из моего растянутого, разоренного входа хлынул настоящий поток ее семени. Я лежала, не в силах пошевелиться, чувствуя, как ее сперма медленно вытекает из меня, но большая часть осталась внутри, тяжелая и теплая.
Магдалена легла рядом, обняла меня, прижала к своей потной груди. — Моя... теперь совсем моя...
Она не позволяла мне вытираться, заставляя ходить с ее семенем внутри, чувствовать его тепло и тяжесть.
Дни слились в череду унизительных ритуалов. Утром — «кормление» из ее члена. Днем — она использовала меня для своего удовольствия, иногда привязывая к стене или к кровати, иногда заставляя принимать унизительные позы. Вечером — она приводила «гостей» — других доминант, и я должна была обслуживать их, демонстрируя свои навыки, свою покорность, свою разинутую, готовую ко всему дыру.
Ее сперма, ее «удобрение», как она называла это, делало свое дело. Изменения, начавшиеся после первого раза, ускорились. Кожа стала еще нежнее, почти фарфоровой. Волосы отросли еще длиннее и стали шелковистее. Талия стала тоньше, а бедра — еще более округлыми и мягкими. Но самое главное изменение пришло спустя несколько дней такого интенсивного «возделывания».
Я проснулась от странного ощущения тяжести и покалывания на груди. Я села на кровати и посмотрела вниз. И замерла.
Там, где раньше были две плоские, почти мальчишеские плоскости, теперь виднелись два небольших, но явных, упругих возвышения. Они были совсем крошечными, может быть, нулевого размера, но это была именно грудь. Не накладные силиконовые мешочки, а моя собственная, живая плоть, чувствительная и нежная.
Я дотронулась до одной из них кончиками пальцев. Кожа натянулась, сосок набух и затвердел от прикосновения, посылая странный, сладкий импульс прямо в низ живота. Это было одновременно пугающе и невероятно возбуждающе.
В этот момент вошла Магдалена. Ее взгляд сразу же упал на мою грудь. На ее лице расплылась удовлетворенная, почти материнская улыбка.
— Ну вот и все, — прошептала она, подходя и беря одну из моих новых грудей в свою ладонь. Ее пальцы сжали нежную плоть, заставив меня вздрогнуть от боли и непривычного удовольствия. — Проросло. Мои семена дали всходы. Теперь ты почти совершенна.
Она наклонилась и взяла мой сосок в рот. Ее язык закружился вокруг него, ее зубы слегка сжали его. Я застонала, запрокинув голову, чувствуя, как волны удовольствия растекаются по всему телу, сводя с ума.
— Теперь у тебя есть все, чтобы быть идеальной шлюхой, — сказала она, отпуская мой сосок. — Красивое лицо, рот для утех, упругая попка для траха и теперь... грудь, чтобы тебя хотели еще больше. Скоро я начну водить тебя на прогулки. Показывать тебя. Ты будешь моей лучшей вывеской.
Она ушла, оставив меня сидеть на кровати с новыми, покалывающими ощущениями в груди и с растущим ужасом в душе. Я была ее творением. Ее собственностью. И теперь, с этими новыми, нежными холмиками на груди, я чувствовала, что точка невозврата пройдена окончательно. Я была ею. Навсегда.
Отчаянная Вика