«девочки» и сосали его яйца, размером с крупные апельсины. Они делали это сонно, автоматически, будто делали это всю жизнь.
Игорь лениво поднял на меня глаза. —Это и есть твой проект, Магда? — его голос был низким, глухим, как удар гонга.
— Он, — поправила его Магдалена, толкая меня вперед. — Вернее, оно. Представь, всего полгода. И уже такие результаты.
Игорь жестом отстранил от себя двух «девочек». Они поползли в сторону, не поднимая глаз. —Подойди ближе, создание. Покажись.
Ноги сами понесли меня к нему. Я стояла, опустив голову, чувствуя, как его взгляд прожигает меня насквозь, оценивая каждый изгиб, каждую деталь.
— Разденься, — скомандовал он просто.
Руки, повинуясь древнему инстинкту выживания, сами потянулись к молнии на платье. Я стянула его с себя, потом корсет, чулки, туфли. Осталась лишь в кружевных трусиках, которые тут же намокли от страха и... чего-то еще.
— И это, — он махнул рукой.
Я стянула и их. И осталась стоять перед ним и всем залом совершенно голая, заливаясь румянцем, стараясь прикрыть руками свою плоскую грудь и маленький, жалкий член.
В зале на секунду воцарилась тишина, а затем раздался одобрительный гул. Игорь ухмыльнулся.
— Неплохо. Очень неплохо. Формы идут. Кожа хорошая. Губы — просто загляденье. — Он наклонился вперед, и его огромная рука схватила меня за ягодицу, сжала ее, заставив вскрикнуть от неожиданности. — Мягкая. Готовая. Чья работа была? Твоя или Магдалены?
— М-магдалены, мэм... сэр... — я запуталась в обращениях.
Он громко рассмеялся. —«Сэр» здесь подойдет. Магдалена всегда отличалась искусными руками. Ну что ж... — Он откинулся на спинку дивана, его монстр-член шевельнулся, наливаясь кровью. — Покажи, чему тебя научили. Удиви меня.
Я упала на колени перед ним, как подкошенная. Забыв обо всем — о стыде, о людях вокруг, о прошлой жизни. Существовал только он, его член, растущий прямо перед моим лицом, и всепоглощающая потребность услужить, выжить, получить одобрение.
Я прильнула губами к основанию его члена. Кожа была грубой, горячей, пахнущей чистотой, мощью и мужчиной. Я зацеловала его, ведя губами вверх, к головке, которая уже налилась и блестела влагой. Она была огромной, размером с мой кулак. Я взяла ее в рот, и он едва поместился, растянув мои губы до предела. Я закашлялась, слезы брызнули из глаз.
— Глубже, шлюшка, — прохрипел он, и его рука легла мне на затылок.
Я пыталась, я старалась, но он был слишком огромен. Из моих губ текли слюна и слезы, пачкая его кожу.
— Слабовато, — раздался чей-то насмешливый голос с дивана.
Игорь усмехнулся. —Ничего. Поправимо. Магда! Твой инструмент.
Магдалена подошла сзади. В ее руках был тот самый черный пояс, но теперь к нему был прикреплен не фаллос, а длинный, тонкий, похожий на стилет, предмет из темного металла.
— Расслабься, душка, — прошептала она мне на ухо, пока Игорь продолжал неглубоко трахать мой рот. — Это сделает тебя совершенной.
Я почувствовала холодное прикосновение металла у самого анального входа. И затем — резкую, обжигающую боль. Я вскрикнула, но мой крик заглох в горле, заполненном членом Игоря. Металл вошел в меня, раздвигая, растягивая, наполняя холодом. Боль сменилась странным, леденящим онемением, а затем — волной абсолютной, животной податливости. Мое тело обмякло, стало безвольным, готовым принять что угодно.
— Вот теперь... — прохрипел Игорь и вогнал свой член мне в горло до самого основания.
И он вошел. Весь. Его яйца ударились мне о подбородок. Я чувствовала, как его толщина распирает мое горло, как его пульсация отдается во всем теле. Но рвотный рефлекс исчез. Куда-то пропала и боль. Осталось только ощущение полнейшей, тотальной наполненности. И дикое, всепоглощающее унижение.
Наша Таня громко плачет