рискованную метафору, зная, что её эстетская душа оценит игру и глубину.
Офелия улыбнулась, и в её глазах вспыхнуло понимание — она поймала метафору. «Поймала», как собака мячик. Ирония ситуации была настолько густой, что Грэм чуть не рассмеялся вслух.
—Мне тоже было приятно, — сказала она. Она уже почти поверила, что вчерашний инцидент в подвале был лишь спонтанным всплеском неконтролируемой боли.
—Может, повторим? — предложил он небрежно, отводя взгляд, как бы стесняясь своей навязчивости. — Прогулки, я имею в виду. Мне полезно. А тебе, думаю, не помешает охрана от коварных местных котов. — Он кивнул в сторону того самого подъезда с синей дверью.
Она засмеялась, польщенная и пойманная в ловушку собственного сочувствия.
—Да, конечно. Почему бы и нет.
—Отлично. Тогда до завтра. В то же время? Может, снова захвачу печенья. На всякий случай.
—В то же время, — согласилась она, уже почти автоматически. — И да, печенье... оно действительно хорошее.
Он повернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Он чувствовал её взгляд на своей спине, оценивающий, полный сочувствия и легкой тревоги. В кармане он сжал пустую, промасленную бумагу от печенья, и она беззвучно смялась.
Тактика сработала безупречно. Первый этап приручения пройден. Доверие завоёвано. Рефлекс закреплен: его общество = приятная прогулка = вкусное поощрение. Теперь нужно работать над физической формой. Хрупкость Офелии беспокоила его. Астра могла пробежать пять километров в любую погоду и готова была бежать ещё. Офелия, судя по её дыханию на легком подъёме, уже запыхалась. Непородисто. Нужно будет постепенно, методично приучать её к длительным, энергичным прогулкам. Может, даже к бегу трусцой. Но всему своё время. Терпение — ключ к успешной дрессировке.
Сейчас главное — не спугнуть. Кормить с руки, гладить по голове и поощрять за хорошее, покорное поведение. Он уже почти не чувствовал себя Грэмом. Он чувствовал себя хозяином. Хозяином ситуации. Хозяином процесса. Чьим именно — он сам ещё до конца не определился. Но процесс шел, и это было главное. Завтра он купит две пачки печенья. На всякий случай.
Глава 3: Случайный поводок
Прогулки стали ритуалом. Неприкосновенным и обязательным, как утренний кофе, который я сама же и готовила. Только Грэм был напитком странным, горьковатым, с долгим, навязчивым послевкусием, от которого уже не получалось отмахнуться. Отменять его я уже не могла. Не потому, что боялась его реакции — той первоначальной жути почти не осталось, — а потому что мне... начало нравиться. Это признание было таким же странным и горьким, как и он сам.
Он оказался эрудитом. Я и не подозревала, что за маской угрюмого подвального затворника скрывается целая вселенная. Он рассказывал о Климте и его «золотом» периоде так, будто пил с ним кофе по утрам и спорил о пропорциях. Описывал свет на полотнах Вермеера так, что мне буквально хотелось щуриться, будто луч падал прямо из-за туч на серые панельные дома. Он мечтал увидеть фрески Сикстинской капеллы не в репродукциях, а вживую, вдохнуть тот самый воздух, пыльный и вечный, пропитанный позолотой и гением.
— Я хочу написать что-то... выдающееся, — говорил он однажды, и в его глазах вспыхивал не тот безумный, остекленевший огонь, что был в день смерти Астры, а что-то иное. Человеческое. Жажда. Самая обыкновенная, творческая и тщеславная. — Не души умерших такс по фото, а нечто большее. Монументальное. Может, даже портрет. Хотя это и не моя специализация. Люди слишком... сложные.
Он тогда посмотрел на меня так пристально, изучающе, что по спине побежали мурашки. Не от страха, а от чего-то другого, щекочущего и тревожного. Будто он видел не меня, Офелию, а мою фактуру, игру света на коже,
СОБЛАЗНИТЕЛЬНИЦА