платье с цветочным принтом и с огромной экокожаной сумкой через плечо. Выглядела как существо с другой планеты, случайно занесенное в этот серый микрорайон. Грэм мгновенно провел сравнительный анализ. «Хрупкость. Ломкие ключицы, тонкие запястья, птичьи кости. Астра была коренастой, приземистой, настоящей крепышкой. Её лапы были толстыми и надежными. С Офелией придется быть аккуратнее. Её нельзя будет тыкать носом в лужу в воспитательных целях. Нельзя грубо тянуть за поводок. Методы нужны иные. Более тонкие.»
— Здравствуйте, Грэм, — ответила она с осторожной, вежливой дистанцией в голосе. — Как ваши... дела?
—Держусь, — он сделал искусную паузу, давая словам нужный трагический вес. Плечи его слегка ссутулились, изображая роль скорбящего. — Спасибо, что спросила. Идёшь на работу?
—Да, в кофейню. Смена через полчаса.
—Я немного прогуляюсь с тобой, если не против. В одиночестве как-то... тяжеловато. — он искусно не договорил, давая ей возможность дофантазировать всё самое жалостливое и поставить галочку в графе «помогла страдающему человеку».
Офелия, конечно же, кивнула. Метафора страдания манила её, как фонарь ночного мотылька. Она не могла устоять.
Они пошли. Первые несколько минут молчания были комфортными для него и напряженными для неё. Он давил на неё этим молчанием, как давят на дверь, проверяя, прочно ли она закрыта. Он вдыхал воздух ритмично и громко, как бы делясь с ней процессом своего «проветривания мозгов».
—Знаешь, а ведь Астра обожала этот маршрут, — начал он наконец, размягчая оборону. Голос его звучал ровно, но с актерской, надтреснутостью. — Вот здесь, у этого газона, она всегда находила какую-нибудь дурацкую палку. Не самую красивую, а самую уродливую и корявую. Таскала её, гордая такая, высоко подняв голову. А вон у того подъезда, с синими дверями, жил её заклятый враг — рыжий кот-забияка. Она делала вид, что не замечает его, но уши у неё поднимались, как локаторы. Вся напрягалась, а хвост начинал вилять с низкой амплитудой, вот так. — Он показал рукой короткие, быстрые движения в воздухе.
Он рассказывал. Подробно, с мельчайшими, гиперреалистичными деталями. О том, как Астра боялась канализационных решеток и обходила их за метр, как виляла хвостом во сне, стуча им по лежанке, и как однажды принесла ему в зубах не до конца закопанный чей-то детский башмак, вся перепачканная землей, и смотрела так, будто подарила ему сокровище. Он не смотрел на Офелию, он смотрел в призрачное прошлое, позволяя ей лишь краем глаза наблюдать за этим спектаклем, становиться его зрителем и соучастником.
Офелия слушала, завороженная. Её первоначальный страх и настороженность постепенно растворялись в сладковатом, наркотическом растворе сочувствия и любопытства.
—Она была действительно замечательной, — прошептала она, когда он замолчал, исчерпав на данный момент запас трогательных воспоминаний.
—Да, — согласился Грэм с идеальной смесью грусти и светлой ностальгии. Потом резко, как бы возвращаясь в настоящее, перевел взгляд на неё. — А ты? Есть у тебя кто-то? Четвероногий, я имею в виду.
Он прекрасно знал, что нет. Он давно уже изучил её привычки, звуки за стеной подвала. Никакого топота когтей, никакого скуления или звона лап о миску. Абсолютная, неприемлемая тишина с её стороны.
—Нет, — покачала головой Офелия. — Мама аллергик. А одной заводить... страшновато. Это же большая ответственность.
—Это не ответственность, — мягко, почти отечески поправил он её, делясь великой, откровенной истиной. — Это счастье. Она тебя никогда не предаст. Не скажет колкости, не потребует чего-то невозможного. Не станет обсуждать тебя за спиной. Ей нужны лишь еда, кров и твоё присутствие. Самая чистая, безусловная форма любви. Физиологическая и потому — идеальная.
Он снова замолчал, давая ей переварить эту мысль, вживить её в свое сознание.
Я и моё тело ? 12 лет спустя. Часть-3. Первые испытания.