У столовой стояла Ирина. В своей неизменной вожатской футболке она казалась какой-то особенно беззащитной. Руки скрещены на груди, взгляд устремлён куда-то в чащу леса, словно ищет там выход. Рядом нависал Герман, словно зловещая тень. Его и без того массивная фигура казалась ещё больше рядом с её хрупким силуэтом. Он что-то злобно шипел ей в лицо, и даже отсюда было видно, как его кулаки то сжимаются, то разжимаются, будто он в уме перебирает варианты расправы.
— Кажется, наш старший вожатый сегодня не в духе, — усмехнулся Артур, но голос его звучал как-то неуверенно.
Макс ничего не ответил. Он видел, как Ирина резко отвернулась от Германа и пошла к столам, где уже собирались дети.
Завтрак обещался быть нервным.
Столовая встретила их запахом пригорелой каши и приторным душком переваренного компота. Дети шумели, стуча ложками, вожатые тщетно пытались утихомирить этот хаос. Ирина раздавала еду, её движения были какие-то дёрганые, нервные.
Артур, не теряя надежды, подкатил к ней с самой обаятельной улыбкой, на какую был способен.
— Ир, а ты помнишь, ты обещала мне аккорды на гитаре показать? — начал он, но она отмахнулась от него.
— Артур, не сейчас, ладно?
— Ну почему? Я же стараюсь! — он скорчил умильную гримасу, но Ирина лишь фыркнула и отвернулась.
Макс наблюдал за этим издалека, чувствуя, как внутри нарастает какое-то странное, тревожное тепло. Он хотел подойти, что-то сказать, но тут дверь столовой с грохотом распахнулась, и на пороге возник Герман. Его взгляд скользнул по Максу, и в глазах мелькнуло что-то совершенно звериное.
После обеда начались волейбольные баталии. Солнце жарило нещадно, раскалив песок так, что к нему невозможно было прикоснуться. Макс вытер пот со лба и осмотрел команду. Ирина стояла рядом, её волосы, собранные в небрежный хвост, выбивались прядями, липли к загорелой шее.
— Готовы? — спросила она, и в её голосе вдруг появилась такая лёгкость, какой утром и в помине не было.
— Всегда, — улыбнулся Макс.
Игра началась. Мяч летал над сеткой, ударялся о руки, взмывал в воздух. Команда Германа играла жёстко, даже грубо. Особенно сам Герман – каждый его удар был словно вызов, брошенный лично Максу.
— Осторожно! — крикнула Ирина, когда мяч, пущенный Германом, полетел прямо в неё.
Макс среагировал мгновенно. Он резко шагнул вперёд, поднял руки и отбил мяч, почувствовав, как тот с силой ударяется о ладони.
— Всё нормально? — спросил он, повернувшись к Ирине.
Она кивнула, но в её взгляде читалось что-то большее, чем просто благодарность.
Герман же стоял по другую сторону сетки, его лицо исказила очередная гримаса ярости.
После ужина все пошли купаться. Озеро лежало, как огромное зеркало, отражая угасающие лучи заката. Дети смеялись, резвились в воде, вожатые следили за порядком.
Ирина сидела на берегу, обхватив колени руками. Макс подошёл и сел рядом.
— Не купаешься?
— Не хочется, — она улыбнулась, но в уголках глаз поселилась тревога.
— Сегодня было жарко.
— Да… — она вздохнула. — Макс, тебе… тебе не страшно?
— Чего?
— Вот это всё… — она махнула рукой в сторону лагеря. — Эта игра…
Он хотел что-то ответить, но она вдруг повернулась к нему. Её глаза были огромными, тёмными, полными невысказанной тоски.
— Ир…
Ветер играл с её волосами, и Макс невольно протянул руку, убрал прядь за ухо. Она вздрогнула, но не отстранилась.
— Ирина, я…
Он не успел договорить. Она вдруг прижалась губами к его губам – порывисто, отчаянно, словно боялась, что передумает.
Сердце Макса бешено заколотилось. Но не успел он ответить на поцелуй, Ирина отпрянула, испуганно оглядываясь.
— Прости… Я не должна была…
— Постой…
Но она, словно испуганная птица, вскочила и почти побежала по тропинке.
Одна Десятая Лошадиной Силы. Часть 8