вожатой на свете! — провозгласил он пафосно, протягивая ей цветы.
Ирина не смогла сдержать смех, но цветы взяла.
— Спасибо, Артур, это очень мило.
Макс невольно скрипнул зубами.
В этот момент из-за деревьев появился Герман.
Он молча посмотрел на цветы в руках жены, потом на Артура, потом снова на Ирину.
— Ира, — позвал он ровным голосом. — Отойдём на минутку.
Она вздохнула, отложила книгу и пошла за ним в кусты.
Артур присвистнул.
— Кажется, я попал.
— Ты придурок, — проворчал Макс.
Через пару минут Ирина вернулась одна. Лицо её было напряжённым, а во взгляде – какая-то глухая отстранённость.
— Всё в порядке? — осторожно спросил Макс.
— Всё замечательно, — натянуто улыбнулась она. — Просто… не стоит больше дарить мне цветы, хорошо?
Артур хотел что-то возразить, но Макс тронул его за рукав.
Ирина взяла книгу и ушла к самой воде.
А из-за деревьев на них все еще смотрел Герман, и его взгляд был холоден.
Поздно вечером, когда все ребята уже разошлись по домикам, а небо украсилось россыпью ярких звёзд, Макс вышел подышать свежим воздухом. Ночь была тёплой, наполненной ароматами трав и дымком от потухшего костра.
Он присел на крыльцо вожатского корпуса, закурил и погрузился в свои мысли. В голове всплывали обрывки дневных разговоров, мимолетные взгляды, улыбка Ирины…
— Здесь свободно?
Он вздрогнул от неожиданности. Рядом стояла Ирина, кутаясь в лёгкий кардиган.
— Да, конечно, — Макс подвинулся.
Она села рядом, и на некоторое время воцарилось молчание.
— Не спится? — спросил он.
— Не могу, — она вздохнула. — Иногда ночью кажется, что воздух становится слишком густым, и дышать тяжело.
— Знакомое ощущение.
— Правда? — она повернулась к нему. — А что тебя гложет?
Макс затянулся сигаретой и выпустил дым в тёмное небо.
— Да так… Всё на свете. И ничего конкретного.
— О, философ, — усмехнулась она.
— А тебя?
— Меня?.. — Ирина задумалась. — Иногда мне кажется, что жизнь – это поезд, который давно проехал мою станцию, а я всё ещё стою на перроне.
— Звучит поэтично.
— Скорее глупо.
— Я так не думаю.
Она взглянула на него, и в её глазах промелькнуло что-то тёплое.
— Ты странный, Макс.
— Это комплимент?
— Пока что просто наблюдение.
Они замолчали, прислушиваясь к стрекоту сверчков в траве.
— А что бы ты сделал, если бы мог начать всё сначала? — вдруг спросила Ирина.
— Не знаю… Наверное, перестал бы бояться.
— Бояться чего?
— Да всего на свете.
Она кивнула, словно понимала его.
— А ты? — спросил он.
— Я бы просто уехала.
— Куда?
— Куда угодно, подальше... — она запнулась.
— Где его нет?
Ирина ничего не ответила, но плечи её слегка дрогнули.
— Ладно, мне пора, — она поднялась с крыльца.
Макс последовал за ней.
— Спокойной ночи.
— Спокойной.
Она сделала шаг, потом вдруг развернулась и, быстро коснувшись губами его щеки, скрылась в темноте.
Макс замер на месте. Щёку словно обожгло огнём.
Он медленно побрёл к своему корпусу, но, обернувшись, увидел в окне вожатской комнаты силуэт Германа. Он стоял неподвижно, и даже на таком расстоянии чувствовался его ледяной взгляд.
Макс лишь судорожно сглотнул.
День четвёртый.
Утро выдалось мрачным, словно небо решило вылить на лагерь разом всю накопившуюся тоску. «Рогатский» встретил рассвет под карканье птиц с соседней фермы. Солнце словно стеснялось показаться, едва пробиваясь сквозь плотную пелену тумана, словно боялось увидеть, что здесь творится. Воздух был густым, тяжёлым, пропитанным каким-то скрытым напряжением.
Макс вышел из домика, лениво потягиваясь. Старые деревянные ступеньки противно скрипнули под его ногами, а в нос ударил едкий запах хлорки из ближайшего туалета. Рядом, зевая во всю ширь, появился Артур.
— Ну чё, как спалось, чемпион? — спросил он, разминая затекшую шею.
— Как на гвоздях, — проворчал Макс, оглядывая полусонный
Неплохая фантазия