у моего уха. От её дыхания, пахнущего мятной жвачкой и чем-то сладким, пошла рябь по коже. — Он тебя совсем не достоин, Диан. Ты создана для чего-то… тоньше. Для чего-то, что он своими грубыми ручищами никогда не поймет».
Она остановилась, развернула меня к себе. Её глаза блестели в свете фонаря, как мокрый асфальт. Вторая рука скользнула мне на талию, подол моей блузки, и её пальцы, прохладные, коснулись оголенной кожи спины. Я вздрогнула.
«Он ведь даже не знал, как к тебе правильно прикасаться, правда? — она приблизила лицо, и её губы почти коснулись моих. От её духов — томных, с нотками пачули и кожи — закружилась голова. — Не знал, какие у тебя тут… секретики».
Её рука сползла ниже, с откровенной наглостью шлепнув меня по округлой, тугой от тренировок и гормонов плоти ягодицы. Звук был прилипчивым и пошлым.
«Помнишь, в метро? — её шёпот стал совсем тихим, грязным, интимным. — Как ты вся задрожала, когда мой палец нашел ту самую дырочку? Такая упругая, такая… гостеприимная. Я до сих пор помню, как ты сжалась. И как потом облизнула его. Мне так этого захотелось прямо сейчас».
Её язык коснулся мочки моего уха, влажный и горячий. Внутри всё оборвалось и упало в пропасть.
«Давай я провожу тебя сегодня? — она впилась губами в шею, оставляя влажный, липкий след. — Мы можем зайти ко мне. Никого нет. И я покажу тебе, как должна ласкать тебя настоящая девушка. Не то что этот… Вадим. Я буду целовать тебя там, где он и не думал. Языком. Пока ты не будешь молить меня остановиться».
Её рука легла мне между лопаток, прижимая к себе, и я почувствовала всей спиной упругость её груди. Меня тошнило от её слов и её запаха, но тело, выдрессированное месяцами унижений, предательски откликалось на эту грязную, навязчивую ласку.
Мы поцеловались. В этот раз не как раньше — не быстрые, испуганные касания в темных углах. Это был долгий, влажный, откровенно грязный поцелуй прямо на улице, у всех на виду. Её язык, проворный и сильный, с металлическим привкусом пирсинга, грубо искал мой, заставляя сглотнуть комок тошноты и странного, предательского возбуждения. Мои накачанные губы, онемевшие от уколов, плохо слушались, но её настойчивость была сильнее. От её слюны, сладковатой от коктейля, который она пила на паре, во рту стало приторно и невыносимо.
И где-то рядом щёлкнул затвор камеры. Резкий, сухой звук, похожий на укус. Я дёрнулась, пытаясь отстраниться, но Вера лишь глубже впилась пальцами в мои волосы, пахнущие дорогим шампунем, который выбирал Сергей.
— Не бойся, дурочка, — она прошептала прямо мне в губы, её дыхание обжигало. — Пусть снимают. Пусть все видят
Она сама обернулась на щёлкающую толпу — пару первокурсников с дешёвыми смартфонами — и бросила им вызывающий, победный взгляд. Её репутации самой дерзкой и красивой девушки на потоке это только играло на руку. Ей было по барабану. Для неё это была всего лишь история любви — грешная, запретная, от того ещё более сладкая.
А для меня этот щелчок прозвучал как выстрел. Я представила, как это фото поползет по чатам. Как его увидит Сергей. Как он рассмотрит мое заплаканное, размазанное помадой лицо, мои полуприкрытые глаза, её руку, сжимающую мою грудь через тонкую ткань блузки. Я почувствовала, как по спине, под мокрой от пота одеждой, побежал ледяной пот. Запах её духов, который ещё секунду назад казался томным, теперь пахнал угрозой. Но Вера уже тащила меня за собой, смеясь своим звонким, ничего не подозревающим смехом. Её пальцы сцепились с моими, липкими от
Лечебный секс