Она вдруг подняла на меня взгляд, поймав отражение в тёмном окне. Её глаза блеснули.
«Слушай, а чего мы всё про какого-то Вадима? — она отхлебнула вина, оставив на стакане след от помады. — Давай лучше о тебе. Я тебе кучу своих фото шлю… а от тебя ничего. Ни одного… ну, самого сокровенного».
Она перевела взгляд на меня, оценивающе, с лёгкой ухмылкой.
«Вот серьёзно. Ни разу не видела твою киску. Ты её вообще фоткаешь? Или она у тебя такая стеснительная?» — её голос стал низким, интимным.
Винная теплота сменилась ледяным ужасом. Я почувствовала, как по спине пробежал холодный пот.
«Просто… не фотогенично там всё», — я выдавила, отводя взгляд на свои руки. Голос прозвучал слабо и фальшиво.
Вера рассмеялась
«Ой, да брось! Не может такого быть. У тебя же всё идеально! — она пододвинулась ближе, её колено коснулось моего. От неё пахло вином и теплом. — Давай я сама сфоткаю? Свойским взглядом. Уверена, она у тебя прелесть. Аккуратная такая… розовая».
Её пальцы легли на моё колено, начали медленно, плавно двигаться выше по внутренней стороне бедра.
«Можно даже сравнить её с моей, — она игриво подмигнула. — Или ты боишься, что моя тебе понравится больше?»
«Может, попозже? — прошептала я, делая глоток вина, чтобы скрыть дрожь в голосе. — Не сейчас».
Вера надула губки, но в её глазах вспыхнул азарт.
«Ладно, ладно… — она потянулась и обняла меня, прижав мою голову к своему плечу. От её кожи пахло сандалом и чем-то беззаботно-женственным. — Тогда расскажи, какую она у тебя? Мягкую? Чувствительную? Он её хоть языком трогал, этот козёл?»
Этот диалог никогда не казался из ряда вон. За два года мы с Верой стёрли все границы. Мы обменивались одеждой, косметикой, секретами. Я давала ей свои прокладки — всегда самые дорогие, с цветочным ароматом, которые покупал Сергей для поддержания легенды. Она брала их с лёгкой благодарностью, и я чувствовала, как по спине ползет ледяной пот, пока она рассказывала о своих «днях» с натуральной, физиологической точностью, недоступной мне.
У нас не было секретов. Кроме одного. Того, что пряталось под кружевными трусиками, купленными по её же вкусу.
«Ты идеальна, — шептала она, запуская пальцы в мои нарощенные волосы. От её дыхания, сладкого от вина, щекотало в ухе. — Совсем не то, что эти козлы. У тебя всё… другое. Мягкое. Безопасное».
И сейчас, с вином в крови и фото нашего поцелуя на телефоне, она снова вернулась к своей навязчивой идее.
«Ну почему нет? — она надула губы, её пальцы снова легли на моё колено, медленно поползли вверх. Её прикосновение было тёплым и влажным от стакана. — Я же тебе всё показывала. Всё. А ты меня дразнишь. Как будто у тебя там не киска, а… не знаю, сейф какой-то с бриллиантами».
Она засмеялась своему глупому сравнению, а у меня в горле встал ком. Сейф. В котором спрятано самое уродливое и дешёвое украшение на свете.
«Просто… мне страшно», — выдавила я, и это была чистая правда. Мой голос прозвучал слабо, по-девичьи жалко.
«Дурочка, — она прижалась ко мне, обняла. Её грудь упруго прижалась к моей силиконовой. — Мне с тобой не страшно. Ты же моя девочка. Самая красивая. Я просто хочу… знать тебя всю. Полностью».
Её рука легла мне на промежность поверх юбки. Ладонь была горячей. И в тот же миг, предательски, жалко и неумолимо, под кружевом что-то дрогнуло, отозвавшись на её тепло и слова пульсацией онемевшей, изуродованной плоти. Я замерла, не дыша, ожидая, что она почувствует этот крошечный, стыдный отклик моего тела на
Они согласились сразу. Часть 3