Надя обняла отца и нежно поцеловала Дмитрия Алексеевича в губы.
Когда за Надеждой закрылась дверь кабинета, Агния Львовна поднялась из кресла и подошла к Милютину с глазами, полными слёз.
– Дмитрий Алексеевич, надеюсь, от меня ты рассчитываешь получить нечто большее, чем от дочери? Скажи когда и где и я с радостью разделю нашу встречу с тобой.
– У меня здесь комнатка для отдыха, только отпущу своего секретаря и пара часов будут наши. Не возражаешь, любимая? И отправлю его за вашими билетами на поезд. Сходи пообедай и возвращайся сюда, любимая.
***
Калерия Евлампиевна позвонила губернатору домой.
– Как дела, Кирилл Игнатьевич? Лишний раз и не позвонишь своей Дульцине́е, занят, что ли? Когда твои возвращаются из столицы?
– Завтра жду, Калерия Евлампиевна. К утреннему поезду поеду встречать, хотя если честно, дел по горло, или машину отправлю за ними?... – в раздумье произнёс генерал, выщипывая волосок из ноздри, глядя в зеркальце.
– Так я сама могу встретить твоих гулён без особых хлопот, – вызвалась Калерия. – К тому же, твоя шофёрка их в лицо не видела, а я в толпе определю их без труда. Соглашайся, Кирилл Игнатьевич.
– И то верно, Калюша. Крайне обяжешь меня этими, милая. А уж с Агнюшкой решите, где свидимся. Хотите у нас, а можно к вам. Изольда уже уехала?
– Отправила горемыку, – с сожалением вздохнула Калерия, – попрощались шалуны? – улыбаясь без ревности поинтересовалась подруга.
– Обещала наезжать к сынку. Перебиралась бы сюда на постоянное проживание. Скучать бы не приходилось друг по другу.
– Сама не раз предлагала ей. При её-то капиталах может себе позволить переезд. Значит, Кирюша, как решили. Скажи только номер вагона и время прибытия поезда.
Кирилл Игнатьевич сообщил своей любовнице необходимые координаты и с благодарностью попрощался. Калерия перезвонила в гараж Управления и наказала Семёну прибыть завтра за ней до прихода поезда из Петербурга.
– Твоему начальнику я сама вечером сообщу, а утром, по дороге на вокзал, отвезём его на службу.
– Слушаюсь Калерия Евлампиевна. Только Петра Селивёрстовича упредите непременно. Рад буду повидать Агнию Львовну.
– Ты ещё до неё не добрался, негодник, только теперь-то уж поздно. Впрочем, как будешь себя вести, может, поба́лую тебя губернаторшей при случае. Сестрой своей пользуешься регулярно, от меня отказа не имеешь. Разбалуем нашего солдатика. Ну, приезжай завтра без опозданий.
Калерия положила трубку на аппарат и пошла на кухню. Приоткрыв дверь в душное помещение кухни, она окликнула Варвару, сидящую на скамейке у плиты с лукошком овощей.
– Варь, Стешка ещё не вернулась из лавки?
– Сама жду, Калерия Евлампиевна. За утренним молоком отправила, с ней, видать, и вечернего не дождёшься.
– Евгений Александрович заходит тебя проведать?
– С утра забегал, – сообщила Варвара, – сигаретку стрельнул и был таков. Потискал самую малость, на большее времени не хватило. После него Стешу просила посмотреть, не оставил ли синяков на заднице, баловник.
– И как, обошлось? – Полюбопытствовала хозяйка.
– Только в смущение ввёл, шельмец, – попеняла Варвара на барчука, поглаживая правую ягодицу через суконную юбку, – Михеичу на глаза попасть, только синяков добавит.
– Ну-ка, покажи, чего Женька на тебе оставил? – не вытерпела Калерия, поднимая кухарку со скамьи, крючок на двери накинь.
Варвара, смущённо прикрыв ладонью рот, поспешила к двери.
– Пожалуйте, Калерия Евлампиевна, полюбуйтесь на его художества, – забирая подол тяжёлой юбки к пояснице, предложила Варвара.
– Возьми у меня крем и смажь это паскудство. Нашёл себе тёлку безотказную. В бане на людях сраму не оберёшься. Уж я ему пропишу поганцу, как над женщиной изгаляться. – Калерия Евлампиевна осторожно прикоснулась к лиловому синяку и
Послушница