Николка прижал к себе грузное тело Полины и с нетерпением поцеловал свою любовницу, всовывая ей в рот свой язык..
– Не тяни меня в постель, Коленька. Дети в доме. Давай стоя, – взволновано зашептала Полина, усердно подбирая руками подол ситцевой юбки.
– Глаза для меня подкрасила, что ли? – Разворачивая женщину к спинке кровати, ухмыльнулся парень, запуская руку в промежность любовницы, с наслаждением разминая в ладони мягкий «пирожок» своей покорной Полины.
– Иль не угодила, паршивцу? – с обидой в голосе спросила Полина, подхватывая возбуждённый член рукой и направляя его в прорезь набухших наружных губ в промежности
– Сиськи ослобони чуток, Поль. Я не долго. В обед догоним, что сейчас не успеем.
– Зря ты затеял эту спешку, Николаш. Давай уж в попу, оно так быстрее выйдет. Возьми баночку с мазью на подоконнике. Да не ту, бестолковщина, это ихтиоловая мазь. Брючки спусти, не замажься впопыхах, – упредила Полина Николашку. – И палец глубже всовывай, на свою елду не скупись смазки. Дай на колени опущусь, как закончишь, так юбкой оботрись, всё равно в стирку отложу. Бесстыдник, взрослую бабу к мерзостям приучить надумал, – с упрёком высказала Поля своё неудовольствие парню, – как знала, всё внутрях замыла.
Тем временем, на кухне Федюшка заканчивал завтрак, деловито рассуждая.
– Раз Николка принялся за тётку Полину, пусть мне Амальюшку отдаёт. Даром что ли немецкий учу.
– Она тебя не схочет, – авторитетно заявила Фенечка, доедая очередной блин. – С ней тебе даже мамка не поможет, как Николашке. Одна я тебе надёжа. А вот если скажу Амальюшке, что пристаёшь ко мне, она тебя, может ещё, пожалеет и допустит до себя, но под венец идёшь со мной.
– Хитрюга ты, Фенька не по годам! С меня ириска.
– Три, – безапелляционным тоном поправила сестра.
– Три много, двух хватит. Не́чего на собственном женихе наживаться, сводня.
– Тогда мне одну ириску и дозволишь кучерявого Шурика, когда захочу.
– Хорошо, ириску за разговор с Алей, а уёбыша если только она согласится со мной.
– Уговорились, Федюшка, – охотно подтвердила условие договора Феня.
– Николашке молчок, предупредил брат и, притянув к себе Феню, звонко чмокнул девчушку в губы.
Из коридора послышалось топтание у входной двери и разговор Полины Лаврентьевны с Николкой.
– Беги скорее, успеешь на второй урок, любовничек. – Быстрый топот стальных подковок на ботинках Николки рассыпался по ступенькам крыльца. В кухню вошла Полина Лаврентьевна и, взглянув на ребят, сказала:
– Чем займёмся, огольцы? Грамоте тётка обучала?
– Прописям на немецком и словам разным... – неопределённо сообщил Федюшка.
– Бесполезное занятие, для таких малышей, а вот русскую азбуку знать необходимо. Ей мы и займёмся завтра. Скоро ко мне придёт пациентка, я её обследую у нас в комнате. Вы уж погуляйте во дворе недолго, а потом вас позову, пообедать и спать уложу. Со двора не уходить.
– А сараи у вас есть? Мы с Фенькой любим по крышам скакать.
Банька и дровенник, особо не поскачешь. Две яблони в углу двора, Николка вам качели наладит, будете качаться. Я пока займусь обедом, а вы можете погулять во дворе. Вам мамка сменку белья дала? Феня, снимай трусишки и возьми чистые. А эти я выстираю к вечеру будут сухие.
* * *
– Тёть Поль! Тёть Поль! – взволновано зачастил Федюшка, вбегая на кухню, – Фенька в уборную провалилась и вылезти из говна не может!
Полина с испугом бросилась во двор к дощатому сооружению в глубине садика. Выгребная яма для нечистот, прикрытая настилом из подгнивших досо́к за помещением отхожего места, имела весьма плачевный вид. В провале
Эх Наташка