надзирателем при полицейском городском участке. Всё меньше соблазна на чужих женихов пялиться. С кучерами связываться нам больше нет резона. Так что ли, Катюша?
– Что там говорить, Поль, как не будет Димочки, так мне всё равно за кого идти.
– И то верно, сестрёнка. Скидывай рубаху, любить тебя станем с Димой. Как там в вашем борделе, нагляделась поди за шельмами своими.
– И не говори, Поленька. Такие нахалки, что с мужчинами, что с женским полом без разбору.
– А разве среди клиентов бывают женщины? удивился Стыковский.
– И довольно часто, – подтвердила Катерина, – снимают для себя нумера́ с нашими девушками, отмечают именины или девичники. Дым коромыслом по всему заведению до самого утра.
– И тебя зовут к себе? – поинтересовался Стыковский, принимая из рук Кати нижнее бельё.
Участвовать в увеселениях клиентов мне настрого запрещено хозяйкой заведения.
– А присматривать за ними не возбраняется? – оживился Стыковский.
– Даже полагается, – смущённо оправдалась Катерина, прикрывая обнажённую грудь перед своими любовниками, но это лишь при публичных гулянках.
– Ну, так у нас и есть та самая гулянка, Кать, ручонки прими с грудей, – настойчиво предложила Полина, отнимая руки Катюхи к коленям. Небось перед своей гувернанткой не долго строишь недотрогу.
– У неё есть любовница, Полюшка? – удивился Стыковский.
– Немка – хозяйкина гувернантка из образованных. Не знаю, чем они там больше занимаются, любовью или книжки читают? Ты уж займи Катюшку, пока я тут разберусь, – предложила Полина своему партнёру, разводя колени сестры. Катерина дёрнулась, но руки Дмитрия удержали женщину за плечи и недовольный возглас молодой наперсницы быстро смолк. Секель предательски выглянул из-под скромного капюшона кожных складок и тут же попал в объятия горячего языка Полины.
– Ещё, ещё хочу... – стонала в истоме Катерина, сжимая коленями голову своей сестры. Проворный язык Полины, со знанием дела обследовал такие знакомые ей уголки женских прелестей, что Катюша воспротивилась надвигающейся волне оргазма.
– Всё, родная, довольно, – захлёбываясь в экстазе, молила Катюша, – дай мне Диму, пусть он на мне закончит. Боже! Какое блаженство, – порывисто бормотала она, отнимая голову любовника от своей груди.
Стыковский подчинился желанию молодой любовницы. Переместившись к её ногам, он поспешил вложить в раскрывшуюся плоть свой твердеющий орган, нанизав на него разгорячённые бёдра Катюши. Полина склонилась над сестрой, осыпая короткими поцелуями лицо, дышащее страстью робкой жертвы. С ужасом вспоминая, как измывался над ней самой, мерзкий извозчик Тихон Пантюхин в поисках своей Катюхи в недалёком прошлом. И как справедливо она покарала этого изувера, спасая свою младшую сестру от негодяя.
Тем временем, Дмитрий Николаевич завершил процесс внедрения в горячую наружность Кати. Она с искренней благодарностью облобыза́ла любовника, в дальнейшем не раз меняя позу проникновения в себя.
– Поленька, я уже не в силах более выдерживать Димин напор. Подмени меня хоть на некоторое время.
– Я ещё успею, Катюша, позабавить моего жильца. Не завтра съезжает наш Димочка. После него, родная, тебя ещё на долго хватит не скучать по мужикам. Вон как тебе всё растёр своим инструментом. Завтра со своими халдами трудно будет выплясывать канкан. Давайте укладываться на покой. Необходимо выспаться, надо ждать, нам всем трудный день предстоит. А коли приставать начнёт, Катюш, приходи ко мне спать.
А про себя Полина Лаврентьевна прикинула, что завтра Николашка без своего удовлетворения от неё, вряд ли захочет уйти. Да и самой отказаться от внимания парнишки не захочется. Только норовит чаще обойтись моей задницей, баловник. Благо свой стручок ещё не сильно отростил, хулиган. Через год от него не отмашешься, стервеца. Постоянным мужиком в моей постели пропишется.
Кто тут охотник? Кто-добыча?