дыхание всё ещё сбивалось, но в лице проступило что-то упрямое, дерзкое.
— Я тебе устрою память, - прошипела она. - Покажу то, чего ты больше никогда в жизни не получишь. Сядь на диван. И раздевайся. Всё. Носки тоже сними - терпеть не могу, когда мужики в них.
Толик удивлённо моргнул, но подчинился. Скинул брюки, носки пнул в сторону. Откинулся назад, раздвинул ноги. Его член, тяжёлый и влажный от её соков, торчал в ожидании.
А Настя, тяжело дыша, стянула с себя рубашку. Ткань прилипала к телу, на груди и животе блестели липкие следы. Она скомкала рубашку в руках и протёрла ею кожу - грудь, живот, бёдра. Вытирала сперму, размазывая её, и от этого казалась ещё более голой, ещё более откровенной. Теперь перед ним она была абсолютно обнажённой..
Она отбросила рубашку в сторону, встала на колени перед ним. Волосы прилипли к лицу, но глаза горели. Она провела ладонью по его бедру, задержалась у паха и сжала член у основания, подняв на него взгляд.
— Я покажу тебе, как надо, - произнесла она тихо, но с вызовом.
Не дожидаясь его ответа, Настя наклонилась и провела языком по всей длине его члена - от самых яиц до головки. Медленно, жадно, будто пробуя вкус запретного. Толик шумно втянул воздух сквозь зубы, его живот дёрнулся, мышцы на шее напряглись.
Она задержалась у головки, облизала её кругами, слизывая остатки их общей влаги. Потом открыла рот шире и втянула её в себя, глубже, чем ожидала сама. Горячая, тяжёлая плоть упёрлась в горло, и глаза предательски увлажнились.
Настя не остановилась. Она отстранилась на секунду, обхватила член рукой у основания и снова двинулась губами вверх-вниз, помогая себе ладонью. Иногда останавливалась, оставляя головку во рту и играя с ней языком, то прикусывала нежно, то целовала, словно дразня.
Толик глухо стонал, пальцы вплетались в её волосы, но он не толкал её - позволял вести так, как она хотела. Его дыхание стало тяжёлым, прерывистым, он запрокинул голову назад.
Настя вдруг сменила ритм: засунула член глубже, захрипела от натуги, и тут же вытащила, задыхаясь, но не отпуская. Она дрочила его рукой, а губами и языком ласкала головку, снова и снова облизывая её, пока слюна не блестела по всей длине.
— Ух... Настюха... вот это да... - выдохнул Толик, закатив глаза.
Настя замедлилась, удерживая его головку во рту, и свободной рукой скользнула ниже. Её ладонь обхватила тяжёлые яйца, чуть сжала, перекатывая в пальцах. Толик тут же резко выдохнул, застонал глухо, словно его током ударило.
Она подняла взгляд снизу вверх, не выпуская член изо рта, и чуть сжала сильнее. Толик закусил губу, сжал её волосы, но снова не направил - только держал, позволяя ей делать то, что она задумала.
Настя осторожно коснулась губами его яиц, мягко провела языком по одному, потом по другому. Почувствовала, как кожа там натянутая, горячая, чуть солоноватая на вкус. Она целовала их медленно, будто нарочно растягивая удовольствие.
Затем, не разжимая пальцев у основания члена, втянула одно яйцо в рот. Толик резко втянул воздух сквозь зубы, его бёдра дёрнулись, но он удержался.
— М-мать твою... - выдохнул он хрипло.
Настя нежно покрутила языком вокруг, потом выпустила и тут же втянула другое. Губы сомкнулись, язык облизал каждую складку. Его стоны стали громче, дыхание сбилось, мышцы на животе подрагивали от напряжения.
Она снова поднялась вверх, лизнула основание члена, провела языком по всей длине до самой головки и, не дав ему передохнуть, снова обхватила его губами, втянув в себя с жадностью и силой.
На секунду отстранившись, Настя посмотрела на него снизу вверх, глаза блестели, губы
Все дозволено. Часть 1