в кухне всё заглушали стоны Алёны и тяжёлое сопение Семёна.
Она могла уйти. Должна была уйти. Но взгляд не отрывался - словно магнитом тянуло наблюдать. Каждый поцелуй, каждый его рывок рукой, каждое движение Алёны отзывалось в самой Лике странным, запретным жаром.
Семён прижал головку к её щели, провёл вдоль - и влажный, хлюпающий звук тут же наполнил кухню. Алёна вскрикнула, закрывая рот рукой.
В коридоре Лика зажала рот ладонью, чтобы не выдать себя. Она видела всё: как огромный член Семёна раздвигает щель её сестры, как та, несмотря на протест, сама прижимается к нему.
— Блядь... - прошептал Семён и толкнулся внутрь.
Алёна вскрикнула громко, но тут же уткнулась лбом в столешницу, стон заглушился. Её ягодицы дрожали, а он входил медленно, но неумолимо, заполняя её до конца.
— Вот она... моя, - выдохнул он, резко вогнавшись глубже.
Алёна застонала - то ли от боли, то ли от наслаждения.
Лика в коридоре чувствовала, как у неё самой колотится сердце, как предательски горит кожа. Она не могла оторвать глаз: её сестра - голая, с раскинутыми бёдрами, с членом Семёна глубоко внутри - выглядела так, будто забыла обо всём.
Семён начал двигаться. Толчки были жёсткими, резкими, стол дрожал в такт его бёдрам. Алёна хваталась за столешницу, ногти царапали дерево, её стоны становились всё громче.
Лика стояла, затаив дыхание, и понимала: она - свидетельница того, что никто никогда не должен был увидеть.
Семён вжимал её всё глубже, каждый толчок отзывался влажным, хлюпающим звуком. Алёна выгибалась, её волосы падали на лицо, а грудь тряслась в такт ударам. Сначала она пыталась сдерживать стоны, но вскоре её голос вырвался на свободу: короткие, прерывистые крики наполняли кухню.
— Да... глубже... - прошептала она, вцепляясь пальцами в столешницу.
Семён только зарычал, наклонился ближе и, прижимая её к столу всем телом, начал долбить жёстко и быстро. Его яйца шлёпали по её телу, звуки были грязные, животные.
Лика в коридоре чувствовала, как у неё дрожат колени. Она не могла оторвать взгляда: её сестра - та самая строгая, сдержанная Алёна - сейчас корчилась от наслаждения, полностью отдаваясь Семёну.
Семён резко поднял её за талию, заставив встать чуть выше. Алёна вскрикнула, его член вошёл ещё глубже. Он сжал её грудь грубой ладонью, впился губами в её шею.
— Ты была моей... и останешься, - хрипел он ей в ухо, продолжая жёстко вгонять себя внутрь.
Алёна застонала так громко, что Лика зажала рот ладонью ещё сильнее. Она чувствовала, как её собственное тело предательски откликается на эту картину.
Темп рос. Семён уже бился в неё всем весом, его стон становился низким, срывающимся. Алёна выгнулась дугой, её ноги дрожали.
— Я... больше... не могу! - выкрикнула она, и её тело затряслось.
Лика видела - прямо отсюда, из полутьмы коридора - как её сестру накрыл оргазм. Алёна содрогалась, стонала, её щель жадно сжимала Семёна, не отпуская.
Семён рыкнул, вогнал себя до упора и замер. Его мышцы напряглись, и в следующую секунду он кончил глубоко внутри неё. Алёна запрокинула голову и вскрикнула, а он держал её крепко, вжимая в себя до последней капли.
Её тело всё ещё дёргалось в послевкусии, а по внутренним поверхностям её бёдер стекали их общие соки.
Лика стояла неподвижно, сердце колотилось так, что, казалось, его услышат. Перед её глазами была картина, которую она никогда не сможет забыть: её сестра, доведенная Семёном до исступления, и он - с жадным, довольным лицом, заполнивший её всю.
Алёна ещё дрожала, когда Семён, тяжело дыша, наконец отстранился. Его руки сжали её бёдра в последний раз, и он отпустил её, давая возможность отдышаться. Она повисла
Раз на тысячу