Лика послушно поднялась, но шаг вышел неуверенным, ноги подгибались. Алёна поддержала её с другой стороны, крепко прижимая к себе, чтобы та не оступилась.
— Пойдём, ляжешь, - пробормотала она, глядя только на сестру.
Семён тоже поднялся, будто собирался помочь, но Алёна бросила на него быстрый взгляд и чуть качнула головой: «Я сама». Он остановился, лишь молча следил за тем, как они вдвоём медленно вышли из кухни.
В спальне Лика почти сразу рухнула на кровать. Футболка задралась, но ей было всё равно. Она повернулась на бок, закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь унять головокружение.
Алёна поправила на ней подушку, накрыла лёгким пледом и задержалась на секунду, глядя на расслабленное лицо сестры. Только потом она выпрямилась и вернулась в кухню.
Семён сидел за столом, бокал в руке, и наблюдал за её шагами так, будто всё это было частью куда более долгой игры.
Алёна чуть устало опустилась на стул. Она взяла бокал, сделала маленький глоток вина и старалась не задерживать взгляд на Семёне.
— Уснула? - негромко спросил он.
— Да, быстро, - коротко ответила она.
Повисла пауза. Они оба сделали вид, что увлечены едой: Семён медленно жевал, Алёна поправляла вилку на тарелке. Секунды тянулись вязко, разговор не клеился.
— День-то тёплый выдался, - сказал он, словно между прочим.
— Угу... даже вечером духота, - согласилась она, играя пальцами с ножкой бокала.
Ни к чему не обязывающий разговор шёл медленно, будто оба держали друг друга на расстоянии. Но в какой-то момент Семён откинулся на спинку стула, сделал глоток вина и посмотрел прямо на неё:
— А как Коля? - спросил он.
Алёна подняла взгляд, задержалась на нём и кивнула.
— Хорошо.
— Где он сейчас? - голос Семёна был спокойным, но в нём звучала скрытая настойчивость.
— В командировке, - сказала она тихо и сразу отвела взгляд.
Семён чуть заметно приподнял уголок губ, сделал ещё глоток. Потом поднял глаза на Алёну:
— Вы снова сошлись? - спросил он вроде бы буднично, но в его взгляде сквозило больше, чем простое любопытство.
Алёна чуть напряглась. Пальцы крепче сжали ножку бокала, и она кивнула, будто между делом:
— Да... уже давно.
— А... прошлое лето не вспоминаете? - он сделал паузу, чуть прищурился. - Меня например?
У неё внутри всё дернулось. Вспоминали. Слишком часто. В жарких, сумасшедших ночах, когда Николай сам шептал ей на ухо его имя. Когда она сама, в самые откровенные моменты, представляла не мужа, а Семёна.
Но сейчас её лицо оставалось спокойным, даже чуть холодным. Она склонила голову и тихо сказала:
— Нет.
Но в ту же секунду внутри что-то дрогнуло. В памяти вспыхнули картины: их жаркая связь, то лето, когда Семён брал её без остатка; когда они с Толиком по очереди и вместе вызывали её стоны; когда рядом был Николай, и всё смешивалось в одно.
Алёна почувствовала, как между бёдрами стало горячо. Она машинально сжала ноги, но знала - это не только от вина.
Семён молчал, не торопясь, лишь медленно поворачивал бокал в руке. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, потом ниже. На миг показалось, что он уловил её тайное смятение, заметил, как на коже вспыхнул румянец, и будто почувствовал, что её тело выдало больше, чем слова.
Его голос прозвучал негромко, но твёрдо, будто он произнёс не вопрос, а приговор:
— Ты врёшь, Алёна.
Она резко подняла глаза, но не успела вымолвить ни слова - он уже продолжил:
— Я это вижу. По тебе. По тому, как ты смотришь, как губы дрожат... Ты сама вспоминаешь то лето.
Алёна сжала бокал сильнее, словно ища в нём опору.
Воспоминание 24-я часть