Алёна зажмурилась, прикусила губу, но её бёдра сами прижались к его руке, как бы умоляя о большем.
Семён не торопился. Он наслаждался каждым её подрагиванием, каждым прерывистым вдохом. Его пальцы ещё раз скользнули вдоль щели, задержавшись у самого входа, и снова вернулись к набухшему клиторку.
Её ноги уже дрожали, и она едва держалась на краю раковины.
В этот момент он отстранился на шаг. Его руки потянулись к собственному ремню. Он дёрнул его резким движением, стянул штаны вместе с трусами, и они упали вниз.
Его член вырвался наружу - таким, каким Алёна его помнила. Толстый, тяжёлый, с налитой, большой головкой, блестящей от первых капель предсеменной влаги. Ниже висели крупные яйца, обрамлённые густыми седыми волосами.
В её голове мелькнула вспышка воспоминаний - как он входил в неё тогда, безжалостно, заполняя всё внутри до предела. И вот теперь, спустя год, он снова стоял перед ней, таким же огромным и жадным.
Алёна замерла, её дыхание сбилось. Она вспомнила, как кричала тогда, не понимая, что именно больше - стыд или наслаждение. Теперь же это было здесь, перед ней, снова реально. Его член - тот самый, огромный, неподъёмный, от которого она сходила с ума, пока ненавидела себя за это.
В груди зажглось пламя возбуждения. Оно было таким сильным, что ноги у неё задрожали. Но вместе с ним накатила волна стыда. Это неправильно. Она жена. У неё муж. И всё же её тело предательски отзывалось, соски стояли камнем, щель блестела от влажности, которую уже невозможно было списать только на «воспоминания».
Её взгляд метался: то на его лицо - суровое, уверенное, властное, то вниз, на его налитый, тяжёлый член, который, казалось, дышал жаром.
— Нет... - выдохнула она еле слышно, но губы дрожали, и голос звучал так, будто это «нет» само было просьбой.
Семён шагнул ближе, его тень легла на неё. Его ладони сжали её плечи, и мягко, но настойчиво он начал опускать её вниз.
— Встань на колени, - тихо, но жёстко сказал он, глядя ей прямо в глаза.
Алёна хотела возразить, но губы так и не разжались. Сердце колотилось, а внизу живота уже горел огонь. Колени предательски дрогнули, и в следующее мгновение она оказалась на полу перед ним. Холод плитки чуть пробрал её кожу, но это чувство тут же утонуло под напором другой волны - стыда и жгучего возбуждения.
Семён положил ладонь ей на затылок, проводя пальцами по её волосам.
— Вот так, - прошептал он. - Покажи, что не забыла.
Алёна подняла глаза - и их взгляды встретились. Она дрожала, но не отстранилась. Секунду колебалась, а потом сама потянулась вперёд. Она облизнула пересохшие губы, и, словно сдаваясь самой себе, открыла рот. Коснулась головки губами, мягко поцеловала её, а потом втянула внутрь, ощутив на языке тяжесть и солоноватый вкус.
Семён тихо застонал и сжал её волосы крепче, но не толкал - он дал ей самой взять ритм.
Алёна провела языком по нижней стороне члена, медленно, от основания до самой головки, и снова облизнула его кругом, словно пробуя, будто вспоминая каждый изгиб. Она чувствовала, как он становится ещё твёрже в её рту, как жилы на стволе набухают под её языком.
Стыд и возбуждение переплетались внутри. Её руки сначала дрожали, но потом сами обхватили его основание, медленно двигаясь вверх-вниз, чтобы помочь себе. Она втягивала головку глубже, то медленно вытягивая наружу с влажным звуком, то снова заглатывая, пока его дыхание становилось тяжелее.
Семён смотрел сверху вниз, на её лицо, на то, как её губы растягиваются вокруг его члена, как щеки втягиваются, когда она берёт глубже..
Не верь внешности,она обманчива