Щёки горели, а внутри всё свело от внезапного удара воспоминаний. Она хотела возразить, но слова застряли - тело предательски отзывалось, и Семён это читал в ней безошибочно.
Алёна отвела взгляд, сделала вид, что поправляет вилку возле тарелки. Голос её прозвучал слишком ровно, будто натянутый:
— Ты придумываешь, Семён. Давно всё в прошлом.
Семён хмыкнул, сделал глоток и поставил бокал на стол, глядя прямо в неё.
— Да? Тогда почему ты сейчас сидишь и думаешь о том, как стонала подо мной?
Алёна вздрогнула. Хотела что-то ответить, но губы дрогнули и смолкли. Щёки вспыхнули жаром.
Он наклонился вперёд, чуть ближе, его голос стал ниже, грубее:
— Я вижу это в тебе, Алёна. Ты врёшь словами, но тело помнит.
Алёна поставила бокал на стол с явным раздражением, пальцы её дрожали.
— Прекрати, Семён. Не говори больше об этом.
Семён чуть прищурился, скользнул взглядом по её лицу, по напряжённым губам, и неторопливо произнёс:
— А Лика... она знает?
Алёна резко подняла глаза, в них мелькнуло что-то острое, почти злое.
— Какая разница? - бросила она, будто хотела поставить точку.
— Не бойся, - сказал Семён, откинувшись на спинку стула. - Я не балабол. Никому об этом не говорил. Даже сын не знает.
Алёна сделала вид, что не услышала последних слов, только криво усмехнулась, спрятав взгляд в бокале. Некоторое время они молчали - в комнате стоял лишь тиканье часов и лёгкий звон столовых приборов.
— Уже поздно, - наконец произнесла она, взглянув на стрелки. - Пора закругляться.
— Помогу убрать, - просто сказал Семён и поднялся.
Они вместе начали собирать посуду. На удивление, этот будничный жест сблизил их куда больше любого разговора. Алёна несла тарелки к мойке, он - бокалы и кастрюлю. Их плечи то и дело касались друг друга, пространство на кухне казалось слишком тесным.
У раковины они встали рядом. Алёна включила воду, зашумела струя, и в этот момент Семён оказался совсем близко. Когда он протянул ей очередной бокал, его пальцы не отпустили её ладонь. Он задержал её руку в своей, крепко, почти властно.
— Семён... - выдохнула она, оборачиваясь чуть в сторону, но не до конца.
Вместо ответа он наклонился. Его горячее дыхание коснулось её кожи, а затем - лёгкий, едва ощутимый поцелуй в изгиб её шеи. Алёна дёрнулась, но его пальцы сжали её руку крепче.
— Я же говорил, - его голос прозвучал хрипло, прямо у её уха. - Тело помнит.
Семён не спешил отпускать её руку. Его губы мягко коснулись её шеи, чуть ниже уха. Алёна вздрогнула и тут же дёрнулась, пытаясь отстраниться.
— Хватит... - голос её прозвучал глухо, неубедительно.
Но Семён будто не услышал. Его губы прошлись ниже, к ключице, оставляя горячие следы. Его ладонь сильнее сжала её пальцы, не давая вырваться.
Алёна отталкивалась локтем, пыталась повернуться, но её дыхание уже сбилось, губы приоткрылись. Тело предательски отзывалось - кожа покрывалась мурашками, бёдра будто сами напряглись.
— Ты сопротивляешься, - прошептал он в её кожу, - но я чувствую, как ты таешь.
Алёна попыталась оттолкнуть его плечом, но Семён держал крепко, не давая пространства. Его губы всё настойчивее покрывали её шею.
— Перестань... - её голос дрогнул, но в нём уже не было той твёрдости, что минуту назад.
В этот момент он развернул её к себе, резко и уверенно, так, что её спина прижалась к краю столешницы. Его ладонь скользнула вниз, обхватила её за задницу, сжала так жёстко, что Алёна ахнула.
Она попыталась оттолкнуть его в грудь, но он наклонился ещё ближе и поймал её губы поцелуем. Сначала - грубым, властным. Она упрямо сжала губы, но его язык прорвался внутрь, и
Папа моей подруги