Рука Семёна продолжала держать её ягодицу, пальцы впивались в ткань сарафана, прижимая её к себе.
Алёна всё ещё упиралась ладонями в его грудь, но силы в руках таяли. Его губы настойчиво брали своё, язык властно вторгался. Поцелуй стал взаимным, горячим, жадным.
Семён усилил хватку, его ладонь жадно мяла её ягодицу сквозь тонкую ткань сарафана, пальцы скользнули ниже, к подолу, будто собирались залезть под него. Алёна всхлипнула прямо в его рот, но уже не отстранялась - наоборот, прижималась сильнее, сама отвечала на поцелуй.
Он втянул её губу, царапнул зубами, и она задохнулась, закидывая руки ему на плечи. Сарафан задрался выше, и его ладонь скользнула по обнажённой коже её бедра.
Алёна дрожала, сердце билось так, что казалось, его услышит вся квартира, но оторваться от него уже не могла.
Семён держал её всё так же крепко, и вдруг его вторая рука скользнула вверх, к бретелькам сарафана. Одним уверенным движением он сдёрнул их с плеч. Тонкая ткань беззащитно сползла вниз, открывая её грудь.
Алёна судорожно вдохнула, попыталась прикрыться рукой, но Семён уже накрыл её ладонь своей и отстранил. Его взгляд обжёг её: на свету лампы отчётливо виднелись её торчащие соски, напряжённые, выданные возбуждением.
— Вот оно, - хрипло выдохнул он, и губы его опустились к её груди.
Сначала он прижался щекой, вдохнул её запах, а потом жадно втянул сосок в рот. Алёна запрокинула голову, глухой стон сорвался с её губ. Он сосал её соски по очереди, грубо, будто хотел выжать из них каждую искру. Его язык кругами обводил набухшие кончики, а пальцы другой руки жадно мяли вторую грудь, сжимая так, что она выгибалась навстречу.
Алёна прижималась к нему, её дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Она уже не думала о том, чтобы оттолкнуть его - её тело само тянулось, выдавая её желание.
Семён жадно сосал её соски, а свободная рука скользнула вниз, под ткань сарафана. Он медленно провёл пальцами по её животу, опускаясь всё ниже.
Алёна вздрогнула, но не остановила его. Наоборот, её бёдра сами приоткрылись, подаваясь навстречу.
Его ладонь нашла край тонких трусиков и уверенно скользнула внутрь. Он сразу почувствовал влажность, скопившуюся там, и довольно зарычал. Пальцы прошлись по её щёлочке, скользкие, горячие. Алёна прикусила губу, глухо застонала, вцепившись пальцами в край столешницы.
— Вся мокрая... - прошептал он у её груди, облизнув сосок и снова втянув его в рот.
Он потянул за тонкую ткань вниз, и трусики легко соскользнули с её бёдер. Семён не стал возиться - сдёрнул их разом, оставив их на полу у её ног. Теперь под сарафаном она была полностью голая, и его пальцы сразу вернулись туда, скользнув по влажной щели.
Алёна задохнулась, закрыв глаза, её тело трясло, когда он раздвинул её губки и провёл пальцами по клитору, всё ещё не отрываясь от её груди.
Семён, не отрываясь от её груди, поднял лицо выше и снова поймал её губы. Поцелуй вышел жадным, властным - его язык грубо раздвинул её губы и проник внутрь, лишая всякого сопротивления.
Одновременно его пальцы продолжали работать ниже. Он скользнул по её щёлочке, легко раздвигая мокрые губки, и тут же нашёл клитор. Круговые движения - сначала медленные, дразнящие, потом всё более настойчивые.
Алёна застонала прямо ему в рот, её стон прозвучал как сдавленный всхлип, и это только ещё больше распалило его. Она пыталась оттолкнуться ладонями от его груди, но руки тут же слабели, и вместо этого она только сильнее цеплялась за него, тая в каждом его движении.
— Вот так... - пробормотал он, прерывая поцелуй, его дыхание было горячим, хриплым. - Я знал,
Open air