«Боже, что я делаю?» — мелькнула мысль, но её пизда, мокрая и горячая, уже не слушалась разума.
Она сжала бёдра, но это только усилило давление на её клитор, который, набух до предела, выпирая сквозь ткань.
Марина закусила губу, сдерживая стон, и начала медленно тереть пальцами по шву, чувствуя, как её длинные, измятые губки трутся, хлюпая от обильной смазки. Каждый нажим отдавался электрическим разрядом внизу живота, её матка сжималась, требуя заполнения, умоляя о чём-то большем, чем просто пальцы.
«Нет, я не такая», — шептала она, но её пальцы двигались быстрее мыслей, вдавливаясь в мокрую ткань, которая теперь отчетливо обрисовывала её распухшую пещеру.
Она раздвинула ноги шире, упираясь спиной в стену, и надавила сильнее, чувствуя, как её клитор пульсирует под пальцами, а раздолбанное дупло сжимается вокруг пустоты, выпуская ещё больше влаги. Джинсы промокли насквозь, тёмное пятно расплывалось по промежности, а её рука двигалась яростно, втирая ткань в её сочащуюся щель.
Перед глазами вспыхивали образы той ночи: огромные, твёрдые члены, разрывающие её изнутри, их жар, их пульсация, липкая сперма, заливающая её матку, чавкающие звуки её растянутой, жадной пизды. Она представляла, как они входят в неё снова и снова, растягивая её до предела, заполняя каждую складку её ненасытной дыры.
— О-о-о-ох, — вырвался тихий стон, и она зажала рот рукой, боясь, что кто-то услышит.
Её пальцы теперь тёрли клитор с бешеной скоростью, вдавливая ткань в её набухшую щель, которая сочилась так обильно, что влага стекала по бёдрам, оставляя потемневшие дорожки на джинсах. Каждый нажим посылал разряды электричества, которые били в виски, заставляя её глаза закатываться. Она чувствовала, как её пизда сжимается, как её опухшие губки скользят по мокрой ткани, как её дыра, зияющая и пустая, умоляет о чём-то большем.
— Ещё, ещё, — шептала она, представляя, как её растягивают, как её матку заполняют горячей спермой до краёв, как она хлюпает, принимая каждый сантиметр.
Внезапно её тело напряглось, ноги задрожали, а из горла вырвался сдавленный крик. Мощная струя хлынула из её пизды, пропитывая джинсы, стекая по бёдрам и капая на пол стойла. Её колени подкосились, и она осела на сено, тяжело дыша, пока её скрытая под тканью развороченная пропасть продолжала сокращаться, выталкивая последние капли смазки. Мокрое пятно на джинсах блестело в полумраке, а её щеки пылали от стыда и дикой, неутолимой похоти.
Марина сидела, глядя на лужу и мокрое пятно между ног, её щеки горели от стыда и похоти. «Я конченая шлюха», — подумала она, но её пальцы всё ещё дрожали, а пизда, всё ещё содрогалась, умоляя ещё.
Незабуду тебя никогда..