спали в соседней палатке. Молодых, сильных, налитых похотью.
Что, если... — пронеслось в моей голове сладострастной искрой. Что, если утром, на рассвете, подойти к их палатке? Раздвинуть молнию... Разбудить их не поцелуем, а своим ртом... на их хуях... Сразу обоих...
Я повернулась к своему спящему сыну и прильнула губами к его уху. — Сыночек... спишь?— прошептала я, и мои пальцы уже потянулись к его промежности, лаская его, будя снова. — Вставь его мне в попку... пожалуйста... Хочу заснуть, пока он внутри... Хочу чувствовать его всего. Сынок с легкостью вошел в мой еще слегка открытый, горячий анус. Он вошел полностью, прижавшись ко мне, и только тогда я смогла уснуть.
****
Утренний воздух был прохладным и густым от запаха дымящегося костра и сосен. Выйдя с палатки, я решила прогуляться, наслаждаясь свежим воздухом.Я шла от речки к палаткам, мое полное тело, одетое лишь в легкий халат, гудело приятной усталостью после ночи с сыном и его другом. Из палатки моего сына доносился его мерный храп – он крепко спал. А вот из соседней палатки, где устроились его друзья, двадцатидвухлетние Саша и Денис, светился тусклый свет фонарика и слышался сдержанный шепот. Они бодрствовали.
Я, не раздумывая, развязала поясок халата и зашла внутрь. Парни приподнялись на локтях, их глаза расширились от удивления при виде моей обнаженной фигуры, освещенной мягким светом.
— Места хватит для тёти Иры?— прошептала я хрипловатым от парилки голосом и, не дожидаясь ответа, опустилась между ними на живот, чувствуя прохладу спальников под своей горячей кожей.
Они переглянулись, и я почувствовала, как напряжение в палатке стало густым, как мед. Я повела плечом, позволяя халату соскользнуть еще чуть-чуть, обнажая округлость груди.
— Что-то я проголодалась — томно протянула я, скользя взглядом по их телам, прикрытым тонкими одеялами. Мой взгляд задержался на двух явных, неуклюжих буграх, проступавших под тканью. — Прямо живот сводит. Мечтаю о чем-то... мясном и сытном. О двух таких... огромных, славных мясных палочках.
Саша сглотнул. Денис закусил губу. Их замешательство было таким сладким, таким юным. Я улыбнулась, чувствуя, как по мне самой пробегает дрожь anticipation.
— Ну что, мальчики? — тихо спросила я, уже зная ответ. — Не поделитесь с тётей? Голодной, одинокой тётей?
Моя рука сама потянулась к Денису, я накрыла ладонью твёрдый бугор под одеялом. Он резко выдохнул. О, да... Он был таким тёплым, таким твёрдым, уже готовым. Я медленно, словно разворачивая самый дорогой подарок, стянула с него одеяло. Затем проделала то же самое с Сашей. Они лежали, завороженные, их вздымающиеся груди и напряжённые, великолепные члены были полностью отданы на мое обозрение.
— Боже мой, — выдохнула я с искренним восхищением, переводя взгляд с одного на другого. — Да вы оба просто шикарны. Какие же у вас... ахуенные торчащие хуи. Толстые, сочные... Я обожаю такие.
Я наклонилась к Денису первой, оставляя влажный, горячий след от поцелуя на его внутреннем бедре. Он вздрогнул. Затем я взяла его в руку, ощущая пульсацию под тонкой кожей, и медленно, как и люблю, провела кончиком языка по самой чувствительной верхушке, собирая выступившую каплю. Его стон застрял где-то в горле, превратившись в хриплый прерывивый звук.
— Вот так, детка, — прошептала я, — тётя Ира любит, когда сладко стонут.
Я взяла его глубже в рот, не спеша, смакуя каждый миллиметр, наслаждаясь его солоноватым вкусом и тем, как он весь напрягся, пытаясь сдержаться. Мои губы плотно обхватили его, язык работал у основания, а затем я медленно поднималась снова к головке, закручивая движение. Его пальцы впились в спальник.Потом я перешла к Саше, чей член
мысли ниже пояса