Константин застыл. Сердце колотилось. Моника смотрела на него, её глаза горели.
Он медленно наклонился. Его губы коснулись её ягодиц, его язык скользнул ниже, туда, где входил и выходил чужой член. Вкус был солоноватым, влажным, с соками жены и плотью Марка. Его тело затрясло от ужаса и сладости, но он не остановился.
Марк застонал, ускоряя движения.
— Вот так. Теперь вы оба
Моника стояла между ними, обнятая сразу двумя парами рук. Сзади — Марк, тяжёлый, горячий, с пульсирующим членом, скользящим вдоль её ягодиц. Спереди — Константин, с горящими глазами, его грудь дрожала, его пальцы уже держали то, чего он всю жизнь боялся признать.
— Ну же, — прошептал Марк, его голос был низким, повелительным. — Ты уже держишь меня. Остался только шаг.
Константин не мог дышать. Его ладонь сжимала чужую плоть, он чувствовал жар и силу в руке. Его тело дрожало, как в ту давнюю ночь в общаге, когда всё случилось впервые. Но сейчас всё было иначе: рядом была жена, её глаза, её дыхание, её стон, когда она чувствовала, что муж и любовник переплетаются через неё.
Моника посмотрела на мужа. Её глаза блестели, губы дрожали.
— Костя... ты же хотел это, — прошептала она. — ты же знаешь.
Эти слова сломали остатки сопротивления.
⸻
Он опустился на колени. Его ладонь держала член Марка, и теперь он сам подтянул его ближе — к своему лицу. Моника стояла рядом, её рука легла на его волосы, как благословение.
Марк не стал ждать. Он подался вперёд, касаясь головкой губ Константина.
Секунда — и губы раскрылись. Язык дрогнул. Вкус был солоноватый, влажный, со следами его жены. Удар электричества прошёл по телу Константина. Его член напрягся так, что было больно. Он втянул плоть глубже, сам, добровольно.
— Вот так... — рыкнул Марк. Его рука легла на затылок, направляя.
Моника ахнула, её колени подогнулись. Она видела, как её муж сосёт чужой член, и от этого её возбуждение взлетело выше, чем когда-либо. Её соки стекали по бедрам.
⸻
Константин задыхался, но не останавливался. Его голова двигалась вперёд-назад, губы обхватывали плотно, язык скользил по головке. В его ушах звучали стоны жены, её руки держали его волосы, её тело дрожало рядом.
Он понимал: это конец его прежней жизни и начало новой. Он уже не просто наблюдатель. Он узник страсти — её и его.
⸻
Марк вытащил член, ударил им по губам Константина, по его щеке. Белая нить слюны потянулась. Константин дрожал, но его глаза горели. Он сам потянулся снова, как будто боялся, что это закончится.
Марк усмехнулся.
— Молодец. Ты это делаешь прекрасно.
⸻
Моника опустилась рядом. Она взяла член в ладонь и направила его в рот мужа сама. Их губы встретились на плотном стволе. Сначала нерешительно, потом всё смелее.
Они сосали его вдвоём — жадно, страстно, как будто в этом было дыхание самой жизни. Их губы скользили рядом, языки переплетались, встречаясь на горячей плоти. Влажные звуки сливались с их стонами, и каждый новый вдох был уже не воздухом, а похотью.
Моника прижималась к нему щекой, её волосы скользили по его лицу, пока они вместе втягивали, облизывали, обжимали губами член Марка. Иногда их губы встречались прямо на головке, и тогда они целовались через его плоть — сладко, безумно, отдаваясь этому чувству до конца.
Для Константина это было потрясением. Его жена рядом, её рот, её язык — рядом с его на чужом члене. Он видел её глаза, чувствуя её дыхание, и понимал: именно здесь он свободен. Именно здесь они едины, оба, в одном порыве, в одном безумии.
Марк тяжело дышал сверху, его стон был глухим и властным. Его
Клизма строптивой стерве