бедра двигались, и плоть скользила между их губами, как между двумя пламенами, которые сливались в одно пламя.
Они оба — муж и жена — теперь были единым целым, и всё их желание, вся их страсть сходилась здесь, на этой плоти, которую они делили.
⸻
Хватит, — сказал Марк вдруг, вынимая себя. — Я хочу снова в неё. Но теперь вы оба будете со мной.
Константин лёг, и Моника тут же растянулась на его груди — горячая, вся дрожащая, с телом, пропитанным потом и их развратом. Его сердце билось прямо под её ухом, сбивчивое, бешеное.
Первый раз был взрывом — но этого оказалось мало. Жажда не ушла, она только стала яростнее.
Она поднялась на руках, повернула лицо к мужу. Взъерошенные волосы прилипли к влажным щекам, грудь тяжело колыхалась, а глаза блестели безумной похотью.
— Костя... я хочу снова... ещё... — её голос срывался, но не от страха, а от дикого, ненасытного желания. Она провела пальцами по его губам, оставив на них след собственной влаги. — Сделай это... почувствуй всё... там, где он во мне.
Она улыбнулась развратно, почти хищно, и добавила грязным шёпотом:
— Лизни его, Костя. Лизни там, где он разрывает меня. Почувствуй вкус моего греха и его члена вместе. Я хочу видеть, как ты отдашься этому.
Эти слова ударили в него сильнее любого прикосновения. Он перестал дышать на миг, но затем в груди вспыхнуло что-то новое — не стыд, а восторг. Настоящая радость, будто все его тайные фантазии наконец нашли выход.
— Да, Муни... — выдохнул он, и в голосе его не было ни сомнения, ни страха. Только ярость желания. — Я хочу быть там. Я хочу это почувствовать.
⸻
Марк не стал ждать. Его руки резко схватили её за талию, он потянул её назад, ставя снова на четвереньки. Его член был твёрдый, налитый, упёрся головкой прямо в анус, скользкий от их страсти.
Моника подняла голову к мужу, её глаза блестели безумием, губы влажные.
— Костя... целуй меня там. Когда он войдёт. Лизни мой анус, почувствуй, как он разрывает меня. Хочу, чтобы твой язык и его член встретились внутри меня.
Константин замер. Его сердце заколотилось, но не от страха — от радости. Никаких преград больше не было. Всё, чего он боялся всю жизнь, теперь стало его истиной. Его жена дала ему свободу.
— Да, Муни... — прошептал он с дрожью, но с улыбкой. — Я хочу это. Хочу чувствовать его вместе с тобой.
Он опустился, раздвинул её бёдра и прижался лицом к её ягодицам. Его язык скользнул вниз, прямо в колечко ануса, и в тот же миг Марк толкнулся. Горячая головка раздвинула её отверстие — прямо к языку Константина.
Ощущение было безумным: язык мужа, дырочка жены и член любовника встретились в одной точке. Константин чувствовал всё — жар Марка, сладкий вкус Моники, как плоть скользит мимо его губ и вдавливается глубже в её тело.
И вместо стыда его накрыл восторг. Он стонал прямо в неё, облизывая, пока член Марка снова и снова входил, буквально проталкиваясь мимо его языка внутрь.
— Господи... — выдохнул он между толчками. — Это прекрасно...
Моника кричала, выгибалась, её руки дрожали на простынях.
— Да! Вот так! Лижи меня, милый! Чувствуешь, как он во мне? Это мы все вместе, это наш грех!
Марк рычал, вбивая глубже, его плоть тёрлась о язык Константина, о её стенки, и всё смешивалось в одну безумную картину — трёх тел, трёх желаний, одного центра.
⸻
Моника извивалась, стоны срывались на крик.
— Да! Лижи меня, милый... ещё! Я хочу, чтобы твой язык чувствовал его член, пока он
Изнасилование меня