уверенно, властно. Другой рукой он обхватил её подбородок, заставляя открыть глаза.
— Ты готова? — спросил он.
Она кивнула. Голос застрял в горле.
Константин стоял сбоку, его дыхание было рваным. Он видел, как чужая рука держит его жену, и вместе с ревностью в нём пульсировало дикое возбуждение.
Марк скользнул рукой вниз. Его пальцы нашли крошечную полоску ткани между ног. Он дёрнул её — и тонкие стринги спали так же легко, как лиф. Теперь Моника стояла полностью открытая.
— Боже... — выдохнул Константин, закрывая рот ладонью. Его глаза блестели.
Марк провёл пальцами по её киске, медленно, лениво. Сок блеснул на кончиках, и он поднял руку, показал Константину.
— Смотри, — сказал он низко. — Она уже мокрая.
Константин застонал. Его колени дрожали, он почти пал на них, как перед алтарём.
Моника чувствовала, что ещё чуть-чуть — и она потеряет сознание от переполняющих ощущений. Её тело горело, и каждый новый шаг казался точкой невозврата.
Марк опустился на диван и потянул её к себе.
— Встань на колени, — приказал он.
Она подчинилась. Простёрлась перед ним, руки на его бёдрах. Его ширинка была прямо перед лицом, и она знала, что сейчас произойдёт.
Константин оказался рядом, на корточках, его ладонь скользнула по спине жены. Он смотрел на её лицо снизу вверх и шептал:
— Муни... радость моя... сделай это.
Марк расстегнул джинсы. Ткань натянулась, и из неё показался его член — огромный, тяжёлый, тугой. Константин ахнул, его глаза округлились. Он видел то, что прежде слышал только в рассказах. И теперь это было здесь, перед ним, перед женой.
Моника не смогла удержать стон. Она облизнула губы, посмотрела на мужа — и опустила голову.
⸻
Её рот раскрылся, губы жадно обхватили головку. Она втянула его в себя, почувствовала вкус соли и кожи, тяжесть во рту. Константин застонал так, будто это он сам сейчас ощущал всё это. Он не выдержал — наклонился, поцеловал плечо жены, потом спустился ниже, к её груди.
Марк смотрел сверху вниз, его рука сжала волосы Моники, направляя её глубже. Его дыхание стало громче, его бедра начали двигаться.
Моника задыхалась, но не останавливалась. Она втягивала его всё глубже, чувствуя, как горло раскрывается под каждым толчком. Её руки сжимали его бёдра, ногти вонзались в джинсы.
Константин прижался к её боку, его губы жадно впились в её грудь. Он не мог поверить, что делает это, пока чужой член в её рту. Но именно в этом и было его безумное счастье — быть рядом, быть частью этого.
⸻
— Молодец... — хрипло сказал Марк. — Глотай его, шлюха.
Моника закатила глаза, её рот был полон. Она издала хриплый стон, а Константин сжал её руку, чувствуя, что сходит с ума.
Марк сидел, раскинувшись на диване, как хищник, уверенный в добыче. Его ладонь крепко держала волосы Моники, направляя её ритм. Каждое его движение было не просто толчком — это был приказ.
— Глубже, — рявкнул он.
Моника подчинилась. Она раскрыла рот шире, позволила головке скользнуть глубже в горло. Слёзы выступили на глазах, дыхание сбилось, но её тело дрожало от возбуждения. Она чувствовала, как каждое его проникновение распахивает её изнутри, и это было то, о чём она мечтала — быть использованной, лишённой контроля.
Константин был рядом, на коленях. Его сердце колотилось, он видел, как чужой член исчезает в горле его жены, и его собственное тело пульсировало от ревности и восторга. Он не мог устоять — его губы потянулись к её груди. Он сосал соски, жадно, как никогда, и при этом чувствовал, как голова жены резко движется вперёд и назад под рукой Марка.
как изнасиловали трое армян