Меня пугала бумажка, которую Денис положил передо мной. Контракт. Вернее, его жалкая пародия. Мы ехали на корабль. На три месяца. Какой-то ржавый сухогруз, который таскал бог знает что по всему земному шару. Нам предстояло заниматься обслуживанием аппаратуры — сложная и тонкая работа, о которой я не знал ровным счётом ничего. Более того, у нас не было никаких документов, никаких лицензий. Всё это находилось так далеко за гранью легального, что даже пахло по-другому — не просто опасностью, а полной, окончательной потерянностью.
Три месяца на судне. В железной коробке, которая будет плыть по морям и океанам. Половина экипажа — иностранцы из самых нищих дыр: азиаты, негры, индусы. Говорили, что на таких судах свои законы. Что капитан — бог и царь, а стычки между разными бандами матросов — дело обычное. Но страшнее всего было другое. Мысль о том, что меня могут просто высадить. Не в условной Мексике или Бразилии. А в самой что ни на есть реальной, где я буду один. Без языка, без денег, без единой знакомой души. Как собака. Или того хуже — продать местным за пачку долларов.
Но я подписал эту бумажку. Моя рука дрожала. Я снова соглашался. Соглашался стать заложником железного ящика посреди бескрайней воды. Потому что альтернатива — вернуться в тот посёлок, к тем обоям, к той жизни, которая была хуже, чем любая бразильская тюрьма. По крайней мере, здесь что-то происходило. Даже если это был путь на дно
— Ну ты, Мить, аккуратнее там, — Слава потушил окурок о подошву ботинка. — Три месяца на железяке этой. А в порты она редко заходит. Там такой экипаж соберётся... У всех яйца кипят от скуки. А ты будешь там один такой... красивенький, светленький, с этой своей дурацкой попой.
Лёха хрипло засмеялся, пнув мой рюкзак:
— Да из тебя там фарш сделают. Индусы, негры... У них свои понятия. Для них ты как конфетка в целлофане.
— Но зато деньги хорошие, — Денис выдохнул дым. — Пять тысяч. Зелёными. За три месяца. По нынешнему курсу — это... — он прикинул в уме, — больше четырёх сотен тысяч наших. Почти полмиллиона.
В купе наступила тишина. Даже Слава присвистнул. Для них, вечно сидящих в долгах и дешёвых хостелах, это были нереальные деньги. Да и что говорить для моего поселка это тоже были сказочные деньги
— Полмиллиона... — прошептал я, ощущая, как подкашиваются ноги.
— Ага, — кивнул Денис. — Хватит, чтобы потом свой гараж купить. Или квартиру в районе. Если, конечно, до берега доплывёшь целым. — Он посмотрел на меня своим тяжёлым, уставшим взглядом. — Решать тебе, пацан. Или тут, на земле, с нами по помойкам шляться, или там... рискнуть.
На борту было полно разных мужчин. Сильных, толстых, жилистых, с лицами, прожжёнными солёным ветром. Моя бригада ещё на берегу пугала меня байками, как матросы от тоски и желания с ума сходят, начинают пацанов ломать и делать из них дырки. Но поначалу всё было спокойно. Мы заселились в свою каюту-гроб, работали с аппаратурой — я, как попугай, повторял за Денисом, куда какую клемму цеплять.
А вечером начиналось то, ради чего меня, по большому счёту, и взяли. Мы закрывали каюту на все замки, и они удовлетворяли свои низменные потребности. Они трахали меня, как куклу, переворачивая с боку на бок. Иногда по одному, иногда — втроём. Я лежал и смотрел в потолок, чувствуя, как моё тело отзывается на эту грубую ласку предательским возбуждением. Я получал свой кайф
Как меня выдрали шведские школьники