святое. Это дома, с борщом. А ты… ты как разрядка для дрочки, понял? Как этот порносайт в телефоне. Посмотрел, кончил, закрыл и забыл. Жене-то я не изменяю. Я с тобой — чисто технически. Жопу тебе не целую, в постель после тебя к ней не ложусь. Душу не открываю
— Вот именно, — подхватил Слава. — Ты, Мить, как общественный туалет. Зашел, справил нужду, вышел. И даже руки мыть не всегда надо. Какая уж тут измена? С женой я душу грею, а с тобой… просто спускаю пар. Чтобы дома, с семьей, добрым быть. Так что ты, можно сказать, нашей семейной стабильности способствуешь. Полезный ты
Они снова заржали. Я сидел, чувствуя, как горит лицо. Их слова были отвратительными, но в их грязной логике был свой страшный смысл. Я был вещью. Функцией. Способом «спустить пар».
— Так что не забивай голову ерундой, — закончил Лёха, раздавая карты. — Твоя задача — быть под рукой. И молчать. А уж мы разберемся, что есть измена, а что — так, гигиена-
Лёха, разминая затекшую шею, бросил на меня оценивающий взгляд, будто рассматривал товар на рынке.
— Но с виду-то, Мить, так ты реально как… девка так что почти измена хех. Ну правда. Жопа круглая, ляжки толстые, а талия — узкая, прямо как у цыганки с вокзала. А сам при этом — худой, как щепка. Ебло смазливое, волосы эти рыжие, кудрявые... Тебе б, дураку, девкой родиться — отбою бы от женихов не было. Эх, судьба ошиблась... — Он хрипло рассмеялся своему остроумию.
Слава, не отрываясь от карт, хмыкнул:
— Ну, по факту вышло почти то же самое. Только женихи попроще. — Он бросил на меня колючий взгляд. — А Мить, кстати, хотел узнать... тебе лет-то сколько? Восемнадцать вроде было?
— Восемнадцать, — буркнул я, глядя в стол.
— Ого! — притворно удивился Лёха. — А по развитию, я гляжу, все шестнадцать. Может, и меньше. Вон, у моей племянницы в шестнадцать грудь уже больше, чем у тебя. Хотя... — он ехидно усмехнулся, — у тебя другое место развито, видать, вместо груди.
— Да ладно тебе, — Слава сделал вид, что заступается. — Чего к парню пристали? Он у нас работяга. Пусть жопа и правда девичья, зато на стройке полезная — доски таскать удобно, центр тяжести правильный.
— Центр тяжести... — Лёха фыркнул. — Главный центр тяжести у него между ног находится. И он явно не в ту сторону тянет.
— Перестань, — я попытался огрызнуться, но это прозвучало как жалкий писк.
— О, заговорил! — обрадовался Лёха. — А чего это ты? Обиделся, что мы тебя с девками сравниваем? А сам, вчера, когда Лёха тебя сзади...
— Хватит, — резко сказал я, чувствуя, как кровь бросается в лицо.
— Чего хватит? — Слава поднял бровь. — Правда глаза колет? Ты думаешь, мы тебя за токаря взяли? Нет, брат. Девок на вахту не берут. А ты у нас — исключение. Для хозяйственных нужд.Слава произнёс это спокойно, не отрываясь от карт, словно напоминал купить хлеба. Фраза повисла в спёртом воздухе купе, густая и неприличная, как пятно на стене.
— Сегодня, кстати, Мить, не забудь очко побрить. Член — как хочешь. И клизму сделай. А то хочется свою сперму в тебя зарядить. По-человечески, а не в грязи.
Лёха, не глядя на меня, добавил, разминая затекшее плечо:
— Да, и с мылом помойся хорошенько. А то в прошлый раз потом весь вагон вонял.
Они продолжили играть, будто только что обсудили погоду. А я сидел, пытаясь проглотить ком в горле. Самое поганое
Провинциальный свинг. Часть 1