двадцати метрах от мастерской, стоял Сергей. Он вернулся, не подав ни звука, и теперь стоял, скрестив руки на груди, и смотрел не на Анну и Игоря, а прямо на него, на Сашку. И на лице парня играла легкая, понимающая ухмылка.
Саша почувствовал, как его бросает в жар. Его поймали. Он хотел отпрянуть, убежать, но ноги не слушались.
Сергей жестом подозвал друга к себе, и парень, повинуясь какому-то гипнотическому приказу, сделал несколько неуверенных шагов в его сторону.
— Ну что, Санёк, — тихо произнес Сергей, когда тот приблизился. Его глаза блестели хищным блеском. — Понравилось шоу? Наш увалень и твоя мамочка?
Саша не нашелся что ответить. Он мог только молча смотреть на Сергея, чувствуя, как горит его лицо.
Сергей кивком указал на мастерскую, где Анна уже приводила себя в порядок, а Игорь все еще стоял, как оплеванный, пытаясь поправить шорты.
— Я же говорил. У меня дар. Не какой-то там магический, — парень усмехнулся, — А чисто житейский. Я вижу, чего баба на самом деле хочет. Вот эта, — он кивнул в сторону Анны, — Она хочет, чтобы ее взяли. Грубо, без церемоний. Сломали ее эту спесь. А вчера... вчера ей хотелось, чтобы ее унизили. Использовали. И она это получила. А этот, — Сергей презрительно мотнул головой в сторону Игоря, — Он хочет быть альфой, хозяином положения. Но он трус и романтик. Ему надо, чтобы его самого вели. И она его сейчас повела, понял? Разрешила ему быть насильником, а потом встала на колени и взяла в рот его хуй. Он теперь ее раб навсегда.
Сергей помолчал, давая Сашке возможность переварить услышанное.
— А я... я просто даю людям то, что они хотят, но боятся попросить. И получаю за это свой гешефт.
Он посмотрел на Сашу прямо, его взгляд стал серьезным:
— И я вижу, чего хочешь ты, Сашок. Ты хочешь ее. Не как сын, а как мужик. И ты боишься этого до усрачки.
Александр попытался отрицать, запротестовать, но из горла вырвался лишь несвязный лепет.
Сергей усмехнулся.
— Не парься. Это нормально. Она того стоит. И знаешь что? — он шагнул ближе и понизил свой голос до доверительного шепота. — Я могу тебе помочь. Устроить так, что ты ее трахнешь. По-настоящему. Не в окно подсматривать, а засадить ей в пизду по самые яйца.
Саша замер. Его сердце бешено заколотилось в груди. Самые темные, самые постыдные фантазии, которые он лелеял в глубине души, вдруг были произнесены вслух этим наглым, циничным человеком. И они звучали не как нечто чудовищное, а как нечто возможное. Осуществимое.
Парень ненавидел Сергея в этот момент. Ненавидел его за его проницательность, за его наглость, за то, что он вытащил наружу его самое грязное желание. Но сильнее ненависти было жгучее, всепоглощающее любопытство.
И надежда.
Сашка молчал, не в силах вымолвить ни слова.
— Ну что? — подначил Сергей. — Кивни, если хочешь. Остальное я беру на себя.
И Саша, к своему собственному ужасу и невероятному, испепеляющему возбуждению, медленно кивнул.
Счатье на день, Свобода на век