глаза. "Эй, омлет выглядит аппетитно. Ты всегда готовишь как шеф-повар."
Элизабет повернулась, улыбаясь уголком губ. "Спасибо, милый. Но комплименты не отменяют уборку." Она поставила тарелку перед ним — золотистый омлет, посыпанный зеленью, с тостами и кофе. Села напротив, скрестив ноги, и отхлебнула из своей кружки. Разговор потек легко: о его лекциях по экономике, о ее сложном клиенте в фирме — каком-то упрямом подрядчике, который не понимает, что "нет" значит "нет". "Люди такие идиоты, " — вздохнула она, качая головой. "Иногда хочется просто... взять и заставить их слушаться." Ее глаза на миг встретили его взгляд — пронзительный, шоколадный, — и Алекс почувствовал, как по спине пробежал озноб. Не страх, а что-то иное. Что-то возбуждающее.
Глава 2
После завтрака Алекс решил разобраться с хламом. Тарелки еще дымились на столе, но энергия утреннего кофе бурлила в венах. "Мам, я на чердак — поищу старые комиксы, помнишь, те, что дед оставил?" — крикнул он, поднимаясь по скрипучей лестнице. Элизабет кивнула из кухни, смывая посуду: "Только не устраивай там бардак, Алекс. И надень маску — пыльно там." Ее голос эхом отозвался, строгий, но заботливый. Алекс улыбнулся: "Понял, босс." Он всегда так ее называл в шутку — "босс" — поддразнивая за ее офисный стиль. Но сегодня слово повисло в воздухе чуть дольше, вызвав странное тепло в груди.
Чердак был пыльным царством забытого: коробки с рождественскими украшениями, покрытыми паутиной, сломанный велосипед с облупившейся краской, пожелтевшие фотоальбомы с снимками детства — вот он, трехлетний, на руках у мамы, ее улыбка ослепительна даже на старой бумаге. Воздух тяжелый, пропитанный запахом старого дерева и пыли, которая танцевала в лучах света из маленького окошка под крышей. Алекс чихнул, протирая глаза, и начал копаться в углу, где, по воспоминаниям, хранились вещи деда. Дедушка был моряком, странником, коллекционером "экзотики" из далеких портов — от африканских масок до индийских благовоний. "Интересно, что здесь еще спрятано, " — пробормотал Алекс, отодвигая коробку с ржавыми инструментами.
Наткнулся на потертый деревянный сундук — фамильную реликвию деда, потемневшую от времени, с резными узорами, напоминающими волны океана. Замок ржавый, но хлипкий; Алекс легко взломал его кухонным ножом, который прихватил снизу. Крышка скрипнула, открываясь с протестом, и внутри раскрылось сокровище: стопка пожелтевших морских карт, с пометками на неизвестных языках; старый латунный компас, чья стрелка все еще дрожала, указывая север; и... нечто особенное. Старинный серебряный амулет, размером с ладонь, круглый, с выгравированными рунами, похожими на древние письмена — смесь кельтских узоров и чего-то более экзотического, словно из забытого фольклора. На цепочке из того же серебра, потемневшем от времени, но все еще блестящем в пылинках света. Обратная сторона была испещрена мелким текстом на неизвестном языке — что-то вроде заклинания, с завитушками и символами, которые казались живыми, пульсирующими под пальцами. Амулет казался красивым, почти магическим: в центре — большой синий камень, переливающийся в лучах света из окошка, как глаз дракона, полный тайн.
Алекс взял его в руки, и металл оказался теплым на ощупь — не холодным, как ожидалось от серебра, а теплым, словно только что из ладони другого человека. "Круто, " — пробормотал он, поворачивая амулет. Камень вспыхнул синим, отражая солнечный блик, и по телу Алекса пробежала волна — легкая, как электрический разряд, спустившаяся от шеи к груди, а потом ниже, к животу. Сердце стукнуло чаще, кровь прилила к щекам, и в шортах шевельнулось что-то теплое, возбуждающее. "Фигня какая-то, " — подумал он, качая головой. Но снять не стал. Вместо этого надел цепочку на шею, и амулет лег на
Баня для школьников