грудь, прижавшись к коже под футболкой. В старом, потрескавшемся зеркале на чердаке — relic из бабушкиного гардероба — он выглядел... иначе. Более уверенным. Плечи расправились, взгляд стал острее, щетина на подбородке казалась мужественнее. Камень слегка пульсировал, синхронно с сердцебиением, и Алекс почувствовал прилив сил — как будто амулет шептал: "Ты можешь все." Он усмехнулся своему отражению: "Ладно, приятель, посмотрим, что ты умеешь." Спустился вниз по лестнице, амулет болтался на груди, теплый и тяжелый, как тайна. Кухня ждала, и мама — с ее строгим взглядом и соблазнительными изгибами. Что-то в воздухе изменилось, и Алекс не знал, что именно.
Глава 3
Алекс вернулся на кухню, где Элизабет как раз раскладывала омлет по тарелкам. Аромат специй и кофе наполнял воздух, смешиваясь с солнечным теплом, льющимся через окно. Она повернулась, ее грудь колыхнулась под тонкой тканью топа, соски проступили сквозь белый хлопок — ничего необычного для дома, где они давно привыкли к таким casual моментам, но сегодня Алекс заметил это острее. Его взгляд задержался на миг дольше, чем следовало: на том, как ткань обрисовывает полные формы, на изгибе бедра, когда она наклоняется к столу. Амулет на его груди теплился, посылая легкие импульсы тепла, и это странное ощущение — смесь любопытства и возбуждения — заставило его сглотнуть. "Нашел что-то интересное?" — спросила она, ставя тарелку перед ним. Ее голос был ровным, аристократическим, с той ноткой авторитета, что заставляла его выпрямляться. Темные глаза скользнули по его лицу, оценивающе, но тепло.
"Ага, смотри, " — сказал он, вытаскивая амулет из-под футболки. Металл блеснул на свету, руны отразили блики, а синий камень засверкал, как живое пламя. "Дедов, наверное. Красивый, да? Тут даже текст какой-то на обратной." Он вертел его в пальцах, и пальцы невольно скользнули по гравировке. Текст был странным — смесь латинских букв и символов, как из фэнтези-книги, вибрирующий на языке, когда он мысленно проговаривал. Бездумно, просто чтобы заполнить паузу, Алекс прочитал вслух: "Аштар'к велор... тириан суль... домина эрота..." Слова слетели с языка легко, словно он знал их всегда, хотя язык был чуждым, вибрирующим в горле, как древний гимн. Каждый слог отдавался эхом в воздухе, и на миг кухня показалась меньше, интимнее.
Элизабет замерла на миг, нож в ее руке дрогнул. Ее глаза на секунду расширились, а по телу прошла невидимая дрожь — как электрический разряд, спустившийся от шеи к бедрам, разжигая внутри что-то древнее: волну тепла, похоти, подчинения. Киска увлажнилась внезапно, соски затвердели под топом, бедра сжались инстинктивно, но внешне она осталась спокойной, как статуя — королева, не показывающая слабости. "Интересная штука, " — ответила она ровно, садясь напротив и беря вилку. "Похоже на антиквариат. Дед всегда тащил домой всякую экзотику. Ешь давай, остынет." Ее голос не дрогнул, но в глубине глаз мелькнуло что-то новое — искра, которую она сама не поняла. Она отхлебнула кофе, чувствуя, как тепло разливается по телу, а мысли путаются: "Что это было? Как будто... он позвал меня."
Они болтали за едой — о его учебе, о скучных лекциях по экономике, где профессор монотонно бубнит о кривых спроса, словно читает заупокойную. "Я там чуть не уснул вчера, " — пожаловался Алекс, жуя омлет. "А у тебя? Как этот клиент — тот, который вечно спорит?" Элизабет усмехнулась, отрезая кусок тоста: "Все тот же. Думает, что может переиграть меня в контракте. Но я его прижму — как всегда." Разговор тек легко, как река в теплый день, но Алекс то и дело поглядывал на амулет, вертя его в пальцах. Камень
Двое в комнате, не считая собаки