глядя ей прямо в глаза. Она кивнула так быстро, что её короткие волосы взметнулись. "Виктор, " — повторила она шепотом, как заклинание, как священное слово. Но её поза не изменилась. Она сидела на краешке стула, спина прямая, руки на коленях, готовая вскочить по первому сигналу. Он покачал головой, недоумение смешивалось с нарастающим дискомфортом. "Что ты делаешь? Почему ты так... ведешь себя?" Он махнул рукой в её сторону. "Расслабься. Веди себя... нормально." Слово "нормально" прозвучало чуждо в этой атмосфере, пропитанной её готовностью к самоуничтожению. Она посмотрела на него с искренним непониманием. Что значит "нормально"? Для неё нормальным было только одно состояние: полная отдача себя ему. Любое другое было предательством его доверия, того, что он для нее сделал. Он просил невозможного.
Вместо слов она ответила действием. Соскользнула со стула на колени. Тонкие кости коленей стукнули о холодный линолеум. Она опустила голову, короткие светлые пряди упали на лицо, скрывая выражение. Голос её был низким, прерывимым, но каждое слово звучало с леденящей искренностью: "Я не знаю как... нормально. Я знаю как служить. Только так. Пожалуйста... Витя. Позволь мне служить тебе. Я буду делать всё. Всё, что ты скажешь. Всё, что ты захочешь. Даже если больно. Даже если стыдно." Она подняла голову. Слёз не было. Только та же жгучая преданность и глубокая, животная потребность в его одобрении. Её взгляд упал ниже его лица, задержался на его промежности. Она заметила. Не могла не заметить. Там, под тканью треников, явно обозначился силуэт его возбуждения. Её губы дрогнули в подобии улыбки — не радостной, а торжествующей, как у аскета, узревшего знак свыше. "Тебе... нравится?" — прошептала она с внезапной смелостью отчаяния. "Ты хочешь этого? Значит... так правильно. Значит... я должна." Она потянулась рукой, тонкие пальцы дрожали, но движение было решительным — к его поясу. "Я сделаю всё. Всё, что ты захочешь. Возьми меня. Используй меня. Пожалуйста..." Её голос сорвался на хриплый шёпот мольбы. Она видела его реакцию — и это было для неё единственным доказательством её нужности, её права быть здесь. Его возбуждение было её разрешением, её мандатом на существование у его ног.
Его возражение застряло в горле. "Аня, нет..." — начал он, но её пальцы уже цеплялись за резинку его штанов. Она не слышала "нет". Она слышала только его тело, которое говорило ей "да". Она видела его глаза, в которых бушевала буря желания и отвращения к самому себе за это желание. Для неё это было ясно как день: он хотел её. Значит, она должна отдаться. Полностью. Без остатка. Её лицо было близко к его животу, дыхание горячее сквозь тонкую ткань треников. "Пожалуйста, " — её шёпот был влажным от слюны и мольбы. "Дай мне... быть твоей. Используй меня. Как угодно." Она потянула резинку вниз одним резким движением. Его член, твёрдый и напряжённый, выпрямился перед её лицом. Она не смутилась, не отвернулась. Её глаза загорелись странным торжеством раба, получившего долгожданное задание. Она прильнула губами к головке, облизнула ее, словно это был сладкий леденец. Потом взяла его в рот целиком, глубоко, до самого горла. Её движения были неумелыми, резкими, почти болезненными от рвения. Зубы скользнули по коже, но она тут же исправилась, сосредоточившись на ритме: вперёд-назад, глубже, сильнее. Она задыхалась, слёзы выступили на глазах от усилия, но не останавливалась. Каждый её взгляд, брошенный снизу вверх, спрашивал: "Так? Хорошо? Я угождаю?" Её руки сжимали его бёдра, ногти впивались в кожу, будто она боялась, что он оттолкнёт её, если ослабит хватку. Она служила
Любовь..и много секса...