её пристальным взглядом и под ласками её скользких пальцев, его член начал набухать. Сначала робко, затем всё увереннее, преображаясь из мягкого и беззащитного в нечто мощное, твёрдое, пульсирующее.
Елена замерла. Её пальцы остановились, всё ещё обхватывая его, но теперь уже не помещаясь вокруг. Её глаза расширились от неподдельного, абсолютного шока. Она смотрела на то, что творилось у неё в руке, будто видя это впервые.
«Боже правый...» — выдохнула она, и в её голосе не осталось и следа игры. Чистое, первобытное изумление. — «Сергей... он же...»
Он был огромен. Налитый кровью, толстый, как её запястье, с мощной, пульсирующей головкой, которая уже начала подавать влажные признаки жизни. Вены на нём надулись, создавая рельефную, соблазнительную картину.
Она, не в силах вымолвить слово, снова потянулась к баночке. На этот раз она зачерпнула больше крема, целую горсть, и снова принялась за работу. Теперь её движения были другими. Не медицинскими. Нет. Они были обрядовыми. Полными благоговения и жадного любопытства.
Обе её руки обхватили его. Её ладони, щедро смазанные кремом, скользили вверх-вниз по его длине, покрывая его блестящим, ароматным слоем. Крем хлюпал, чмокал, разбрызгивался. Звуки стали громче, откровеннее. Она наносила его снова и снова, будто запечатывая его в эту скользкую, горячую оболочку.
«Вот так... — её шёпот был хриплым, сдавленным. Она говорила себе, гипнотизируя себя процессом. — Так... так гораздо лучше...»
Её большие пальцы круговыми движениями втирали крем в самую чувствительную часть — в основание его головки, и он дёргался в её руках, издавая тихий, сдавленный стон. Его бёдра полностью вышли из-под его контроля, они мелко подрагивали, толкаясь в её сомкнутые ладони.
Она смотрела зачарованно, как её скользкие, быстрые руки работают над его плотью, доводя её до предела. Он был полностью в её власти, абсолютно открытый, абсолютно отданный на её милость этим простым, будничным предлогом.
И вдруг она остановилась. Её руки, блестящие и липкие, отпустили его. Его член, налитый до предела, блестел на свету, как полированный мрамор, мощно пульсируя в воздухе.
«Всё... — она выдохнула, и её голос дрожал. — Теперь надо дать мази впитаться. За ночь она сделает своё дело».
Она медленно, словно в трансе, поднялась с кровати. Её глаза были прикованы к нему, сияя странной смесью торжества, похоти и материнской заботы. Она наклонилась, и её губы, мягкие и влажные, прикоснулись ко лбу.
«Спи крепко, мой мальчик, — прошептала она ему в губы, её дыхание пахло мятой и чем-то глубоко, по-женски сладким. — Утром я приду... и проверю твоего дружка»
Пленница. Побег или неволя. Часть 15