слез, но не внутреннюю дрожь. Фантазия о Никите, о его взгляде, полном желания, испарилась, оставив лишь холодный осадок реальности: она мастурбировала, представляя брата, с пальцами в собственной попке. Сухость во рту, слабость в ногах. Она выключила воду резким движением, и внезапная тишина оглушила.
Обернувшись в жесткое полотенце, Вика вышла из ванной, оставляя влажные следы на полу. Квартира встретила ее запахом свежего кофе и звуком клавиш ноутбука из соседней комнаты. Сердце екнуло. Никита сидел там, за стеной. Вика скользнула в свою комнату, чтобы одеться.
***
Родители уехали на дачу, оставив их вдвоем в пустой квартире, наполненной призраками их общего детства. Вика нервно ходила по комнате, теребя свои хвостики, свисающие по бокам, из которых, как всегда, торчали непослушные пряди. Она чувствовала себя еще более нескладной, чем обычно. На ней была ее привычная одежда, дававшая иллюзию комфорта: короткая коричневая плиссированная юбка, мешковатая футболка серо-коричневого цвета, длинные, до середины бедра, белые гольфы с алым кантом и коричневые сандалии.
Никита был другим. В двадцать четыре он казался не просто взрослым, а состоявшимся. В его движениях была не юношеская резкость, а спокойная, атлетичная уверенность. Он не был красавцем, но в его улыбке, в прямом взгляде была сила, притягивающая взоры. Вика знала – у него наверняка была девушка. Или даже не одна.
Он разбирал свои книги в гостиной, когда она, набравшись смелости, постучала в косяк его открытой двери.
– Ник... Можно тебя отвлечь?
Он обернулся, и его лицо озарила теплая, настоящая улыбка. Та самая, что согревала ее все детство.
– Конечно. Что случилось, Викуля?
Она зашла, села на край кровати, сжимая свои маленькие руки в кулаки.
– Я... я не знаю, что делать. С университетом. Все уже давно определились, а я... как будто в тумане. Поможешь?
– Конечно, помогу, – он отложил стопку книг и сел рядом. – Это серьезное решение. Давай думать вместе.
Они устроились на кровати в его комнате, разложив перед собой справочники для абитуриентов и листы бумаги. Никита не давил, не читал лекций. Он задавал вопросы.
– Что тебе нравится делать? Не «что ты умеешь», а что приносит тебе удовольствие? Вот совсем отвлеченно.
Вика, краснея и запинаясь, рассказывала. О том, как она любит возиться со старыми фотоальбомами, раскладывать и систематизировать отцовскую коллекцию марок, как может часами слушать истории бабушки о прошлом и мысленно расставлять их по полочкам.
Но в голове ее крутились совсем иные образы: сильные руки брата на ее бедрах, голос шепотом на ухо, ощущение его тела за спиной. Она ловила его запах – свежий, мужской, с легкой горчинкой пота под одеколоном – и ее дыхание сбивалось.
–. ..так что, возможно, стоит подумать об истории, архивистике... Викуля? Ты слушаешь?
Она встрепенулась. Он смотрел на нее с легким недоумением. Близко. Очень близко. Его колено было рядом с ее бедром. Вика чувствовала исходящее от него тепло сквозь ткань юбки.
– Прости... – прошептала она.
И, прежде чем страх и стыд успели ее остановить, ее рука сама потянулась вперед. Ладонь легла на его колено. Материал джинсов был шершавым под ее пальцами, твердым. Голос Вики сорвался, стал тихим и хриплым:
– Никит... в попку же это не инцест?
Никита оторопел. Его тело напряглось под ее ладонью, как камень. Щеки Вики вспыхнули алым пожаром, охватившим даже уши и шею. Жар стыда обжег кожу. Она вжала голову в плечи, лицо спрятала в ладонях, чувствуя, как дрожат пальцы.
– Ой, блин... я...
Он не оттолкнул сестру. Его руки медленно обняли ее плечи, притянули к себе. Жест был утешительным, теплым, но Вика почувствовала под тонкой тканью футболки жесткость его грудных мышц, услышала его сердцебиение
Внезапное влечение.