обладания. Ее пальцы были на это неспособны. Она опустилась полностью, почувствовав его лобок у своей промежности. Тут же ее тело взорвалось – бедра затряслись в коротком, жестоком спазме, живот сжался судорогой, из влагалища хлынула теплая жидкость. Она кончила мгновенно, с тихим хрипом, всем весом обмякнув на нем.
Никита замер, пораженный силой ее реакции, ощущая пульсацию ее сфинктера вокруг своего члена.
– Вик... Ты...? – начал он, но Вика резко подняла голову. Ее глаза, заплаканные и огромные, горели требованием.
– Еще! – выдохнула она хрипло. – Сильнее... грубо... хочу грубости... сделай мне больно!
Ее слова, эта дикая просьба, переломили что-то в Никите. Он крепко обхватил ее узкую талию, пальцы впились в бока. Его бедра дернулись вверх коротким, резким толчком. Вика вскрикнула – звук смеси боли и экстаза. Его член выскользнул почти полностью, оставив лишь головку внутри тугого кольца, а затем с силой вогнался обратно. Глубоко. До самого основания. Вика завыла, ее ногти впились ему в спину сквозь рубашку. Никита зарычал в ответ – низко, по-звериному. Его руки соскользнули вниз, схватили ее за ягодицы, пальцы впились в мясистые булочки, растягивая их, открывая вход еще шире под юбкой. Он начал трахать ее в зад короткими, мощными толчками, поднимая и опуская ее легкое тело на своем члене как тряпичную куклу. Каждый вход сопровождался хлюпающим звуком ее растянутого ануса, запахом секса и пота.
Вика повисла на нем, голову откинув назад. Ее маленькие груди подпрыгивали в такт его яростным движениям. Боль от растяжения, от грубого вторжения, сливалась с нестерпимым наслаждением. Она чувствовала каждый сантиметр его члена, который проникал в самую глубину ее попки. Его руки держали ее ягодицы, пальцы сжимали плоть до боли, контролируя каждое движение ее тела вверх и вниз. Он был не братом. Он был самцом, исполняющим ее желание. Это знание сводило ее с ума сильнее физических ощущений.
– Да! Да! Ник! Сильнее! Разорви меня-а-а! – Вика закричала, снова содрогаясь от накатывающего оргазма, когда он вогнал в нее член особенно глубоко. Ее влагалище судорожно сжалось, пуская теплые струйки по его бедрам. Никита в ответ рычал, его движения стали еще жестче, быстрее. Он перестал поднимать ее тело, а просто мощно трахал снизу, вбивая свой член в ее растянутый анус короткими, резкими толчками бедер. Звук мокрой плоти разносился по комнате вместе с ее хриплыми стонами.
Она чувствовала его дыхание на своей груди – горячее, прерывистое. Его губы обхватили левый сосок, зубы слегка сжали темную бусину кожи. Смесь боли и острого удовольствия пронзила Вику током. Она схватила его голову руками, прижимая к своей груди, чувствуя, как язык Никиты грубо трется о сосок. Его член внутри нее стал еще тверже, пульсируя в такт ее собственным спазмам. Он оторвался от груди, поднял взгляд на ее лицо – заплаканное, с полуоткрытым ртом, с глазами, потерявшимися в экстазе. Этот взгляд – дикий, голодный, адресованный только ей – был важнее любого прикосновения. Он увидел женщину в ней. Желанную. Его.
Никита внезапно опрокинул Вику спиной на кровать, не выходя из нее. Его тело навалилось на нее всей тяжестью, прижав к матрасу. Его руки схватили ее руки выше головы, пальцы сплелись с ее пальцами. Его бедра начали двигаться короткими, невероятно быстрыми толчками. Он трахал ее попку неистово, с животной силой, вбивая член в самую глубину с каждым движением. Вика теряла сознание от экстаза и желанной боли. Ее ноги обвили его поясницу, сжимая с неистовой силой. Она кричала, но звука не было – только хриплый выдох. Ее пальцы вырвались из его хватки и
Выпускной в коттедже