Воздух в комнате Сергея был густым и спертым. Душный зной, накопившийся за долгий летний день, вобрал в себя запахи раскаленного асфальта и пыли с балкона. Он него не бло спасения нигде. Единственное, что давало хоть какую-то надежду — старый вентилятор на столе — с надрывным жужжанием гонявший горячие потоки вязкого воздуха от стены к стене, не охлаждая, а лишь перемешивая густой воздух.
Родители Сергея уехали к родственникам на неделю, оставив его одного следить за домом — поливать цветы и выносить мусор. Старшая сестра Ксеня, чья комната была запретной территорией, для всех кроме нее самой, укатила в спортивный лагерь. И вот вечер пятницы, который должен был стать гимном свободе, выродился в унылую тоску.
На полу, развалясь как выброшенная на берег морская рыба, лежал Макс. По майке на его массивной спине расползлось темное пятно пота. Он смотрел в потолок пустым взглядом, и капли пота, словно слезы, скатывались по его вискам на потертый ковер. Макс был здесь, потому что Артем позвал, а он всегда ходил за Артемом, как преданный пес.
У окна, на подоконнике, сидел сам Сергей. Хозяин квартиры, но не хозяин положения. Колени подтянуты к подбородку, а взгляд бессмысленно бродил по вечернему городу, где в панельных многоэтажках, зажигались окна. Он чувствовал, как тошнотворный воздух обволакивает его кожу липкой пленкой. Было трудно дышать — каждый вдох требовал усилия, словно приходилось проглатывать эту теплую, тяжелую смесь. Сергей был рад, что они пришли, боязнь одиночества в пустой квартире была сильнее, но их присутствие начинало его тяготеть.
В кресле, раскинув ноги, застыл Артем. Неформальный лидер их троицы. Он не шевелился, лишь его пальцы с навязчивой, ритмичной регулярностью щелкали крышкой зажигалки. Щелк. Щелк. Щелк. Огонек на мгновение вспыхивал, создавая зловещую маску теней на крошечное мгновение, и гас, оставляя скучающее лицо. Этот звук резал тишину, как нож — ровно и безжалостно. Они были друзьями уже давно, еще со школы. Отношения выстроенными на общей территории двора и скуки. Но здесь, в замкнутом пространстве, их иерархия — Артем наверху, Максим посередине, Сергей внизу — ощущалась особенно остро.
Никто не говорил уже минут двадцать. На столе стояли пустые банки из-под энергетиков, смятые пачки от чипсов, по комнате еще витал запах недавней сигареты Артема — следы несостоявшегося веселья.
Артем резко встал. Кресло глухо скрипнуло под ним. Он прошелся по комнате, его взгляд скользнул по полкам с книгами Сергея, по гитаре в углу, по постерам с группами, которых никто, кроме хозяина, не слушал, и в его глазах читалось одно — презрительная скука.
— Черт, — его голос прозвучал хрипло и громко, разрывая молчание. — Можно с ума сойти. Совсем делать нечего. Ни телок, ни движа. Даже чертов вай-фай, нихрена не работает.
Максим лишь хмыкнул в ответ, не меняя положения. Сергей повернул голову, его взгляд на мгновение встретился с взглядом Артема, но тут же отвел в сторону. Под кожей пробежали мурашки — предчувствие. Он знал Артема. Скучающий Артем всегда был источником проблем для них всех.
Артем тяжело вздохнул, прошелся до стола и с раздражением пихнул ногой пустую банку. Та с глухим лязгом покатилась под кровать.
— Твою мать, можно реально с ума сойти, — проворчал он, оборачиваясь к комнате. Его взгляд, скучающий и ищущий хоть какие-то идеи, скользнул по Максиму и остановился на Сереже. — Ну, хозяин, развлекай. Есть идеи? Кроме как в потолок плевать?
Сережа пожал плечами, не отрывая взгляда от окна.
— А что делать-то? — тихо спросил он. — Телевизор смотреть?
Девушка из соседнего офиса