лениво предложил Максим, переворачиваясь на живот. — Все равно лучше, чем ничего.
— Ага, про девок можно, — подхватил Артем, и в его глазах вспыхнул знакомый огонек скучающего провокатора. — Вот, к примеру, твоя Катька из параллели, Макс. Говоришь, не дает?
Максим смущенно покраснел и потупил взгляд.
— Она не Катька... — пробормотал он, голос его дрогнул, но не от злости, а от нерешительности спорить с Артемом, — а Катя...
— Да какая, в жопу, разница! — отмахнулся Артем, его тон был не злым, но снисходительно-грубоватым, как бывает среди своих. — Суть не в имени. А в том, что ты мямлишь. Все эти ваши дурацкие переписки и вздохи... Бабам нужна прямота. Действия. Им тоже хочется трахаться, просто прикидываются, что им подавай цветы и стихи. Это только игра, набивание себе цены. На самом деле все упирается в физиологию. У нее просто на тебя не стоит, Макс.
Макс нахмурился и сморщил нос, но не решился возражать. Сережа сглотнул. Ком в горле мешал дышать. Он ненавидел эти разговоры, эту пошлую, убогую возню вокруг одной темы.
— Не все же такие, — тихо пробормотал он, глядя в окно.
— Все! — голос Артема прозвучал уверенно. — Смотри. Вот та Ленка из соседнего подъезда. Вроде скромница, а на прошлой неделе ее видели в подъезде с каким-то типом борзым... так они там сосались, так что слышно было на улице. Бля, да он ее, наверняка, даже ее имени не знает. Уверен в этом. Однако наж тебе. Им нужна простая, мужская прямота. Без церемоний. Полюбому она еще и ноги тому типу раздвинула.
Максим слушал, завороженный этой простой, как табуретка, логикой. Для него слова Артема всегда звучали убедительно.
Артем обвел комнату глазами, и его взгляд надолго задержался на закрытой двери в комнату Ксении. Потом он медленно перевел его на Сергея.
— Серег, Вот у Ксюхи, наверное, куча всего... девчачьего. Платьев там, лифчиков. — Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Интересно... а если бы кто-то из нас, чисто по приколу... примерил что-то... стал бы похож на девку? А мы бы помацали, представили бы себе, каково это... А то, дрочить на порнуху, конечно, клево, но вот потрогать... путь и не совсем по настоящему...
Он не назвал имени. Он даже не смотрел прямо на Сергея. Он просто бросил эту мысль в пространство, как крючок, и ждал. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Воздух сгустился, наполнившись невысказанным и от этого еще более опасным предложением. Идея, брошенная как небрежная шутка, вдруг обрела вес и начала пускать корни в спертой атмосфере комнаты.
Максим первым нарушил молчание, неуверенно крякнув.
— Ну ты загнул... — он почесал затылок, его лицо выражало скорее растерянное недоумение, чем протест. — Это ж надо...
Но его голос потерялся, не встретив поддержки. Взгляд Артема, был прикован к Сергею. Тот сидел, не двигаясь, чувствуя, как жар разливается по его щекам. Он понимал — все понимали, — на кого намекал Артем. Это была не абстракция «кто-то из нас». Это было конкретное предложение, обращенное к нему.
Артем наблюдал за их реакцией, и на его лице играла довольная ухмылка. Он видел, что семя упало в плодородную почву всеобщей скуки и утомленности жарой.
— А что? — он развел руками, его тон был легким, игривым. — Мне чисто интересно стало. Ну, представьте. Одежда, немного косметики... — Его взгляд скользнул по тонким чертам Сергея, по его стройному телу. — Вполне могло бы получиться. Прямо как в той анимешке, помните?
Максим сглотнул. Идея, которая секунду назад казалась абсурдной, вдруг начала обрастать пикантными деталями.
Юлькины каникулы