алыми крапинами его укусов и царапин. На истерзанных ягодицах проступали красные пятна от его шлепков.
Коул устало фыркнул, и в этом звуке не было насмешки, скорее — некое фаталистическое признание. Он подобрал с пола ее пижамные шорты.
— Подними ногу, — его голос был ленивым и уставшим.
Она не реагировала. Коул присел, обхватил ее за лодыжку, заставив согнуть колено, и натянул на нее штанину, другую. Движения были практичными почти заботливыми.
Потом он взял ее под мышки и оторвал от столешницы. Она повисла на его руках, абсолютно безвольная, ноги подкосились. Если бы он отпустил, она рухнула бы на пол. Он удержал ее, перевернул и прижал к себе, давая время найти опору. Джейн бессильно повисла у него на груди.
Одной рукой он поправил ее растрепанные волосы, откинул мокрые пряди с ее лица. Его взгляд скользнул вниз, по ее обнаженному торсу, изучая последствия их буйства: искусанные соски, багровые засосы на ключицах, кровавые следы своих зубов на нежной коже плеч. Он ничего не сказал, лишь провел большим пальцем по одному из укусов, смахнув капельку засохшей крови.
Осторожно, чтобы она не упала, он прислонил ее к краю стола. Отошел и подхватил свою толстовку, которую небрежно скинул в самом начале. Кажется, миллион лет назад. Он встряхнул ее и вернулся к Джейн.
— Руки, — скомандовал он.
Джейн бессознательно подняла ослабевшие руки, и он, как нянька, надел на нее толстовку. Теплая, мягкая ткань укутала ее, скрыв от глаз все синяки, всю ее наготу, все унижение. Толстовка свисала почти до колен, длинные рукава закрывали кисти. Коул поправил ворот. Это был не жест нежности, а что-то более примитивное, почти животное — укрыть свою самку после случки.
Джейн обняла себя, втянув голову в плечи, словно пытаясь стать меньше, спрятаться в этом коконе из чужой, но внезапно спасительной одежды.
Коул сжал ее плечи ненадолго, почти по-братски.
— Вернешь потом, — бросил он, и его голос снова обрел знакомые нотки сарказма, но теперь они звучали приглушенно, устало.
Он сделал шаг назад, оценивая ее.
— Довести до комнаты?
Джейн медленно, с трудом покачала головой, отводя взгляд. Ей было невыносимо смотреть на него. Невыносимо оставаться здесь на секунду дольше. Она оттолкнулась от стола и, утыкая взгляд в пол, засеменила к выходу. Ее ноги едва слушались, походка была шаткой и неуверенной. Она пошатнулась на пороге, но не упала, и скрылась в темноте коридора.
Коул смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом коридора. Он подошел к раковине, рванул кран и сунул голову под ледяную струю.
Дворянские утехи