*— Видишь? — он дышал ей в шею, его голос был приглушен ее пылающей кожей. — А я всего лишь прикоснулся. Что же будет, если я… — он резко выдернул руку и, почти грубо, прижал ладонь к самому центру ее промежности, через ткань шорт. Джейн задохнулась в сдавленном похотливом стоне. Ее тело выгнулось, полностью отдаваясь на волю его руки.
— …пойду дальше?*
Ладонь Коула, нагло прижатая к ее промежности, обжигала даже сквозь ткань пижамных шорт. Тело Джейн выгнулось совершенно независимо от ее воли, прижимаясь к его ладони.
Горло сжал спазм тошноты, но внизу живота пульсировало предательское тепло. Она пыталась кричать от ярости, но тело отвечало лишь порочными вибрациями.
— Я тебя убью! — выдохнула она, яростно дергаясь в его хватке, пытаясь оттолкнуть его, выкрутить запястья. Коул даже не дрогнул. Ее борьба была жалкой, беспомощной, как трепет мошки в паутине. — Отпусти, тварь!
Он лишь сильнее прижал ее бедрами к столешнице, угрожающе нависая над ней.
— Успокойся, истеричка, — он злобно фыркнул, свободная рука скользнула с бедра на живот, ладонь по-хозяйски забралась под футболку и легла на горячую, влажную кожу. —Меня уже достали твои вечные концерты. Может, тебя просто надо хорошенько вытрахать, чтобы ты, наконец, заткнулась?
— Не трогай меня! — ее голос сорвался на визг, но оборвался, когда его пальцы впились в мышцы живота властно спускаясь к краю шорт.
Она снова попыталась вырваться, но ее тело, напрягаясь для борьбы, лишь сильнее терлось о его пах. Она вся горела. Лицо, шея, грудь — все пылало румянцем стыда. А между ног сочилось так, что ткань ее шортиков потемнела от влаги.
— Ага, конечно, — он язвительно рассмеялся, скользнул пальцами под резинку шорт, коснувшись лобка. Джейн вздрогнула, как от удара. — Тебя лихорадит, Доу. Твое тело просто сходит с ума по мужским рукам.
— Это не так... — простонала она, зажмурившись. Ее таз мелко подрагивал, следуя за щекотными движениями его пальцев.
— Вранье, — отрезал он, и его тон сменился с насмешливого на жесткий, почти деловой. — Хватит ломаться. Тебе нужно, чтобы тебя прижали и не оставили выбора. Чтобы было больно, грубо и жестко. Признайся. Скажи: «Трахни меня, Коул».
— Ни за что...
Джейн пыталась сжать ноги, но его бедра надежно фиксировали ее в раскрытом положении. Сопротивляться становилось невыносимо трудно. Каждая клетка ее тела, отравленная таблетками, кричала о капитуляции. Разум затягивало густым туманом. Джейн чувствовала жар его кожи, запах мужского пота, грубую ткань футболки и невыносимое, пульсирующее напряжение между ног лишь нарастало.
— Признайся, и все кончится. Получишь то, о чем твое тело умоляет, — он наклонился и горячими губами провел по шее, заставив ее содрогнуться. Пальцы, все еще находясь под тканью, надавили на бугорок клитора.
Джейн вскрикнула, ее ноги задрожали. Еще секунда — и она кончит вот так, унизительно, даже без стимуляции.
— Нет... Пожалуйста… — это был уже не протест, а мольба.
— Признайся, Джейн, — его тон не терпел возражений. Он снова надавил, уже жестче. Сознание Джейн поплыло от наслаждения. — Скажи это.
Ее воля, и так висевшая на волоске, ломалась с тихим хрустом. Стыд был таким всепоглощающим, что уже почти не чувствовался. Оставалась только животная, неумолимая потребность.
— Хорошо... — слово вырвалось сдавленным, чужим шепотом.
Он замер.
— Что «хорошо», Джейн? — в его голосе не было ни капли насмешки. Теперь он был абсолютно серьезен.
Она сделала глубокий, прерывистый вдох. Глаза щипало от стыда и ярости к самой себе.
Ошибка секретарши