— пробормотала Анька, упёршись лбом в полок и тяжело отдуваясь. — Засунь его поглубже в очко! Поимей мою жопку! Выеби свою сестричку! — тело её извивалось, насаживаясь на меня до самых яиц.
Меня не надо было упрашивать. Отдохнувший и набравшийся за ночь сил, я работал ритмично и напористо, заставив сестру извиваться и наполнять баню яростными криками с полчаса, и только потом стал спускать, наполняя раздолбанные внутренности сестрички благодарным горячим семенем. Анька лихорадочно зашуршала пальцами на лобке, стала выгибаться в спине дугой, задирая голову и подставляя шею моим скорым поцелуям. Наконец, она кончила, дёргаясь, как в припадке, и замерла, тихо всхлипывая и ритмично сжимая мой опадающий член колечком сфинктера. Писька её смачно и жидко брызнула влагой, и мы утомлённо засмеялись.
— Ты всё такая же ненасытная, — целуя её в сладкие губы, заметил я.
— Я не ненасытная, а жадная! Не путай! — игриво поправила меня Анька, осторожно соскальзывая очком со всё ещё напряжённого члена.
О, это меняло дело. Наверно.
— Слушай, а давай вы меня вдвоём, с Ромкой, с двух сторон, — алчно блеснули её глаза, когда, присев, она подмывала расхристанные дырочки.
— Господи, ты неисправима, — буркнул я. — Но не сейчас!
***
Посещение родных с детства краёв — это путешествие по страницам собственной памяти. Идёшь, и тут же всплывают какие-то подробности, сценки, лица. Тут одна жила, тут тусовались с друзьями, а вот там вообще смешной случай вышел... Шёл я так, удивляясь изменениям и узнавая вещи, оставшиеся неизменными. Глобально всё было по-старому, с косметическим налётом современности. Это ж не столица, где, если уж строят, то целыми новыми городами, сметая старое, отжившее.
Зашёл в «Шестёрочку» на месте старого, местного «Солнышка». Цивилизация, самообслуживание, кофе на вынос. Уже выходя, столкнулся с Надькой, одноклассницей. Она меня первой узнала, а я её с короткой стрижкой — только по голосу, когда она назвала меня по имени.
— О, привет-привет, какими судьбами?! — прошедшие пять лет не сильно изменили её, может, только она раздалась в бёдрах, а грудь у неё всегда была большая от природы.
Разговорились. Она рассказала, что из наших пацанов никого в городе не осталось, а из девчонок только Ира с Любой. Все девчонки уже обзавелись семьями, и у каждой минимум по ребёнку, а у Надьки так даже двое.
— О, ни фига ты разогналась, нравится детишек стругать?! — хохотнул я. — А я вот тоже женился, да только она меня бросила. Не насовсем, не меняйся так в лице, уехала на шабашку, в детский лагерь, вожатой. Вот, маюсь один, без женского тепла, — сощурил я глаза на ярком летнем солнце.
Пока болтали, мы дошли до Надиного дома.
— Вот, тут теперь живу! — замялась она.
— С мужем?
— Да. Только сейчас он на работе, а малышка у родителей. Тут недалеко. Так что считай одна, — кокетливо продолжила она.
— Как удачно, — не удержался я, — может, мне зайти на чай, повспоминать былое?
А вспоминать там было что. С Надькой был связан целый школьный год. Набравшись опыта дома с сестрой, я так одолел её приставаниями, что она в конце концов отдала мне свою целочку и надолго «прилипла» всеми частями тела. Ревновала, устраивала скандалы и истерики, признавалась в любви и хотела этой любовью меня если не задушить, то привязать к себе навсегда. Но не таков я уродился! Дома меня «охлаждала» сестра, которая была куда ненасытнее и развязнее, да и по сторонам смотреть я не разучился, оставаясь в поисках новых приключений. Только к концу учёбы Надька смирилась с моей полигамией, сделала выводы и
Фантазия первая