на коленях, упёршись локтями в покрывало, весело поглядывая то на Ромку, то на меня.
— Мальчики, давайте, будто мы — собачки, а я — течная сучка!
Мы вопросительно уставились друг на друга, не понимая, как нам поступить.
— Ну, пусть Рома первый, его давно не было! — плаксиво попросила сестра.
Я только пожал плечами. Ромка тут же вскочил, воровато оглянулся и вытянул из шорт довольно увесистый болт, развернув его в боевой порядок.
— Только сначала сучке надо полизать! — закапризничала Анька. — А ты, — это она мне, — иди сюда, у меня ротик пустой!
— А как же Светка? — скосил я глаза на заигравшегося малыша.
— А, да она ничего ещё не понимает! — легкомысленно махнула Анька рукой.
— И не такое видела? — добавил я всё же в некотором сомнении. — Вы уж лучше сами, а я вас от неё закрою! — предложил я.
Положа руку на сердце, не настолько я был голодный, чтобы делить свою сестру с запотевшим юнцом, переполненным молодого задора. Хоть и разделяло нас всего пять лет, для становления мировоззрения это были решительные годы.
За спиной послышалось приглушённое мокрое чавкание, а потом ритмичные шлепки. Анька была тиха, как украинская ночь, но вот Роман выражал своё положение неловкими всхлипами и тихим рычанием. Как выражалась Анька, пользовал он её минут пятнадцать, показавшиеся мне вечностью: я угадывал движения племяшки и перемещался с нею вместе, стараясь оставаться между нею и её мамкой, ушатанной очередным ухажёром. Ситуация напомнила мне Танюшу, давалку без страха и упрёка. Когда же Анька стала такой?
Вместе с тем, ебля непосредственно за спиной и красочные картины, рисовавшиеся в мозгу, не оставили меня равнодушным. И стоило лишь сестре довольно выдохнуть, а Ромке откатиться, застёгивая шорты, как я обернулся, ухватил раскрасневшуюся сестру за руку и потащил в баню. Она быстро поняла всё, наказав парню присмотреть за дочерью, и последовала за мной.
Я, прикрыв входную дверь, развернул её, не церемонясь, нагнул, вздёрнул юбку, шлёпнув по заду, заставил прогнуться. Зачерпнул вытекающую из раскрытой вагины жижу и густо обмазал ею задок, затрепетавший под моими пальцами. Анька поставила коленку на полок и игриво покачала ножкой, с улыбкой разглядывая меня из-за плеча. Я приставил и почти без сопротивления вошёл в неё сзади. Плотное колечко попки плотно ухватило меня у корня, я взялся за красивые ягодицы, ещё растянул их в стороны, чтобы наблюдать свои погружения, после чего, постепенно ускоряясь, принял высокий темп. Тут Аньке стало уже не до игр, и она уронила голову на руки, сладко постанывая и проседая в коленях, будто амортизируя мой отбойный молоток. В эти моменты я любил сестру больше всех своих девок: безотказная, жадная до ласки, любопытная и чувственная. С оргазмами у неё, правда, было не очень споро: могла принимать очень долго, находясь на какой-то грани, да так, что даже свирепела от невозможности разрешения. И сейчас она защемила руку между сведённых ног, и по быстрому подёргиванию плеча я понимал, чем она там занимается.
— Скажи мне что-нибудь! — попросил я.
— Что-нибудь этакое? — тяжело дыша, переспросила Анька.
— Да!
— Братик, разве можно трахать свою родную сестру, да ещё таким образом?! Вы что, извращенцы? Отпусти сестру сейчас же! — капризным голосом проговорила она. - Только не в писю, не трахай её хотя бы в писю, а то наплодите уродов!
— О, да! Ещё! — просил я, ещё ускоряя темп. - Я тоже вспоминал эти слова из детства.
— Твоя сестра любит твой хуй, братик, твёрдый и толстый! И всегда любила, как только в первый раз увидела!
Апокрифы - сексапатология - ликбез