он был не один – умолчала. Я думаю, что в тот момент она считала Ираклия - мужчиной тёти и поэтому боялась ранить её своими словами. А может быть просто стеснялась своего падения.
Впрочем, Светлану мало интересовало насколько тяжело приходится дырочкам сестры. Она снова спросила сколько ей дал денег щедрый Георгий:
— Ого! Стольник опять? – с завистью сказала моя тётя, когда мама прошуршала бумажками и показала той.
Мне показалось, что я слышу в её интонациях неприкрытую зависть. Она и так считала, что маме слишком много всего достаётся по жизни, а тут ещё денег за одно и то же ей дают чувствительно больше. Наверное, маме не стоило так уж откровенничать с младшей сестрёнкой, но поймёт она это чувствительно позже, когда Светлана попытается увести из семьи моего отца. Впрочем, это уже совсем другая история.
Менялось ли мое отношение к маме от увиденного? Думаю, да. Не скажу, что я стал меньше её любить, но появилось что-то новое. Самое первое, что вспоминается, возникло уже на следующий день, когда мама попыталась поцеловать меня перед уходом на работу:
— Пока, сыночек! Не скучайте тут без меня! – от мамы пахло зубной пастой. Но на меня неожиданно накатило видение.
— Ну, мам! – я отвернулся от маминых губ, подставляя щёку.
И всё из-за того, что представил, как Ираклий достаёт член из маминой задницы и суёт ей в рот. Меня аж передёрнуло от яркости образа. Даже сейчас анальный секс мне кажется чем-то грязным и, я думаю, не последнюю роль в этом сыграло то, что я в слишком раннем возрасте увидел, как мою маму трахали в задницу грузины. Само собой, никто из них и не думал дать ей клизму и отправить подготовиться. Возможно их самих грязный анальный секс не очень-то смущал, но мне вид члена с налипшим содержимым кишечника кажется отвратительным. А с учётом наглости грузин и податливости мамы совсем не удивлюсь, если ей на самом деле пришлось сосать член только что вынутый из зада.
...
До последнего момента сомневался, как продолжить свой рассказ. Сейчас объясню свои сомнения. Дело в том, что до этого я рассказывал только то, что видел или слышал сам. Но вот самого интересного своими глазами я не увидел. Понимаю, что моим уважаемым читателям было бы интересно узнать о том, что было дальше от первого лица. Может быть я даже когда-то это сделаю в виде отдельного мини-очерка «Две сестры и грузины», поскольку, будучи в подростковом возрасте, множество раз всячески моделировал эти сцены. Сейчас же я остановлюсь на том, что было на самом деле.
Через день после того, как мою маму оттрахали Георгий и Ираклий, меня вечером отдали на попечение Катиной мамы. Уж не знаю, что там сказала мама, но видимо нашла какие-то аргументы. Весь вечер мы играли с Катей под присмотром её матери. Я сделал вид, что хочу спать, надеясь, что меня отправят в свою комнату, из которой я сбегу на поиски мамы и Светланы. Но Катина мама уложила нас в своей комнате. Мы лежали с Катей на кровати, а её мама читала вслух книжку «Малыш и Карлсон». Катя, как будто бы невзначай положила ладошку на мой детский писюн и аккуратно ощупывала его. Я, в это время, пытался представить, как выглядела домомучительница из сказки. Вернее, не её образ из мультфильма, а то, как её необъятные формы могли бы выглядеть без одежды. В моей голове получалась мамина крупная грудь, увеличенная ещё раза в три.
Наверное, под эти мысли и осторожные поглаживания Кати я и уснул. Снилась мне домомучительница
Маменькино утешение. Копка картошки