И так растянутые толстым грузинским членом стенки влагалища, натянулись до предела:
— Мамочки!
— Уфф, дааа! – Ираклий задвинул свой длинный член в неё и принялся елозить им по члену друга, - Тугая какая!
— Чего, у сестры хуже? – спросил Георгий.
— Да пи3дец дырень! Вроде молодая, а разъё6анная, как будто там роту солдат прогнали.
— А я тебе говорил, шмара! Двадцать лет, двадцать лет, - передразнил Георгий друга.
— Ничего! Эту тоже сейчас разворотим! Пускай муж порадуется....
****
— Ничего! Эту тоже сейчас разворотим! Пускай муж порадуется....
Мама хоть и слышала этот разговор, но не вмешивалась. Только натужно охала:
— Оххх! Уффф! Оххх! Уффф! – шумно выдувала она воздух сквозь сжатые губы, силясь перетерпеть боль в рвущейся дыре.
И, через время, казалось бы, что боль почти успокоилась. Мама перестала кривиться, как снизу донеслось:
— Ну что, погнали? – и Георгий тоже принялся поддавать тазом.
Теперь уже два члена, как поршни, то вместе, то в разнобой принялись утюжить многострадальную мамину вагину. Ираклий схватил маму за волосы, заставляя выгибаться, а сам в это время с силой засаживал свой длинный член, упираясь лобком в мамины ягодицы. Георгий в это время, как глину, месил её крупные груди и приговаривал:
В этот раз Ираклий был выносливее, но похоже ему не давало покоя ещё одно отверстие, которое он пока не посетил:
— Подожди! Давай в две дырки теперь! Расслабься, я аккуратно, - попытался он успокоить маму.
— Да не очкуй. Жопа рабочая у нашей Валюшки-шлюшки. Я проверял, - отозвался снизу Георгий, но всё же остановился, давая возможность другу прицелиться.
— Мммм.... Ой! Мальчики! Что вы делаете со мной! – голос мамы был томным и совсем не походил на привычный мне строгий голос учительницы.
Ираклий и правда довольно легко преодолел сфинктер, и я даже не заметил страдальческой гримасы на мамином лице. Похоже Георгий успел неплохо разработать это отверстие. И снова начались знакомые движения, правда в этот раз усатый грузин двигался медленнее, то ли жалея мамину задницу, то ли боясь слишком быстро финишировать из-за тугого ануса.
А вот за тем, что происходило дальше мне подсмотреть не удалось. Когда наступил переходный возраст, и я прокручивал киноплёнку воспоминаний, то ни раз фантазировал, что именно делали грузины с моей оказавшейся не в меру любвеобильной матерью, когда я покинул наблюдательный пункт. Но своими глазами я этого уже не видел.
— Влааадииик! Влааадииик! – раздалось издалека.
Светлана вернулась из столовой и похоже искала меня, бродя вокруг нашего барака. Я соскочил с подножки фундамента и по широкой дуге рванул на голос, надеясь, что она не догадается откуда я бегу. Пробормотал что-то про найденные заросли ежевики и потащил Светлану домой, чтобы успокоить дыхание и странное волнение, которое я ощутил, наблюдая за мамой с грузинами. Впрочем, моя тётя была уставшей после трудового дня и успокоившись тем, что нашла меня отправилась в нашу комнатку. Там завалилась в кровать и, открыв журнал «Здоровье», погрузилась в чтение. Меня удивило, что она не спросила о том, где мама. Похоже за время ужина они как-то перемигнулись, и Светлана ничуть не была удивлена, что мамы нет со мною.
Когда появилась мама я уже спал и проснулся почти случайно, когда она со скрежетом сдвинула стул, чтобы повесить на него одежду. Тут уже я попытался прогнать сон, чтобы услышать, что она расскажет сестре. Однако, при всей близости и откровенности сестёр, мама ничего не рассказала Светлане об Ираклие. Снова пожаловалась, что Георгий слишком ненасытный и совсем измотал бедную женщину, но вот то, что
Моя потеря девственности