из сказки, которую прямо в воздухе вертит на невероятно крупном члене толстый грузин с пропеллером за спиной.
То, что моя мама с сестрой были у грузинов я догадался ещё тогда. Убеждённость появилась из-за того, что «мои женщины» проспали до обеда. Да и позже случайно подслушанные реплики подтверждали это. Мама, похоже, чувствовала себя не в своей тарелке, поскольку краснела каждый раз, когда Светлана напоминала о той ночи. А вот сама Светлана была счастлива от того, что её старшая «правильная» сестра оказалась такой же, как она сама. Она не забывала подтрунивать над нею оставшиеся пару дней отдыха, да и в поезде на обратном пути продолжалось то, что сейчас бы назвали шеймингом. Именно благодаря этому у меня сложилась почти целостная картина того, что происходило той ночью.
Сложно сказать, «развели» маму грузины со Светланой или она понимала, куда идёт. Но ресторан получил продолжение в коттедже грузинов. По маминой версии она даже заходить внутрь не собиралась. Однако как-то её уговорили сначала войти, потом выпить. А дальше танцы, которые из вертикальной плоскости перешли в горизонтальную. Трахали сестёр всю ночь. И снова загадка для меня: иногда они упоминали троих друзей, а иногда в репликах речь шла о каком-то четвёртом. Но в любом случае сёстрам «мужского внимания» хватило с лихвой.
С особой циничностью Светлана укоряла маму тем, что после первого оргазма, та полностью слетела с катушек и сама набрасывалась на мужиков. Сама же Света, головы не теряла и прекрасно контролировала процесс, стараясь ублажать самцов и слушать их желания. Впрочем, в это я готов поверить, поскольку и сам видел, насколько возбуждённая мама отличается от себя же в спокойном состоянии. Это и правда два разных человека. До сих пор не знаю, эта дикая возбудимость счастье для женщины или её проклятье.
Ушли довольные сёстры из коттеджа грузинов уже под утро. Мама счастливая от невероятного количества оргазмов, а Светлана от суммы денег, которые щедрые грузины им отвалили.
...
На ЖД вокзал мы ехали на такси. Ржавый автобус и его пыльные сидения остались в прошлом, как и женщина, сидевшая рядом со мной, что приехала сюда две недели назад. Теперь мы мчались на желтой «Волге» с пожелтевшими от солнца шторами, и пахло не солёным ветром, а кожей салона и дорогим табаком — на панели водителя лежала пачка «Казбека».
Я сидел на кожаном сиденье, чувствуя себя важным пассажиром, и украдкой наблюдал за мамой. Она расслабленно откинулась на спинку, и её поза была лишена прежней зажатости. На ней было то самое синее платье Светланы — то, в котором она ходила в ресторан. Ткань, обтягивающая высокую грудь, и глубокое декольте, открывающее загорелую кожу, уже не вызывали у неё желания прятаться. Она даже, казалось, выпячивала грудь вперёд, демонстрируя внезапно обретённую уверенность в себе.
В этот раз руки не теребили нервно подол старого ситцевого платья. Одна лежала на сумке, другая приобнимала сиденье, пальцы были расслаблены. В её взгляде, устремлённом в окно, не было прежней усталой отстранённости. В нём читалась спокойная, почти хищная властность.
Водитель, молодой парень в тельняшке, пару раз бросил на неё оценивающий взгляд через зеркало. Раньше мама бы потупилась, смутилась, отвернулась к окну. Теперь же она медленно перевела на него свой взгляд — прямой, открытый, без тени смущения и уставилась на него в ответ. Её губы тронула лёгкая, вызывающая улыбка. Это он смутился, заёрзал за рулём и уткнулся в дорогу, бормоча что-то про жару.
Светлана, сидевшая рядом, тихо фыркнула, одобряя сестру. Мама ответила ей таким же беззвучным смешком, и в их молчаливом обмене взглядами была вся новая,
Я люблю тебя, Артур...