ей не нужно стесняться своего тела. Причём не просто говорил, но и постепенно всё больше и больше оголял участки этого самого тела. Буквально через пятнадцать минут, мама уже сидела с задранным низом платья, показывающим её крепкие ягодицы, затянутые в атласные трусы. Мамину грудь он вывалил из лифа и того раньше:
— Брат, смотри какие красивые сиськи? Ты хоть у кого-нибудь такие видел? – сказал Георгий, опустив лямки сарафана и сдвинув бюстгальтер.
— Такие никогда не видел! Повернись чуть-чуть. Хочу получше рассмотреть! – ответил Ираклий.
— Ну, не надо, - очередной раз сказала мама, послушно отклоняясь от груди Георгия и слегка поворачиваясь, руководимая сильными руками грузина.
Я думаю, что всё это происходило у друзей не первый раз и разыгрывалось, как по нотам. Слишком уж отрепетированными казались мне дифирамбы маминому телу. Ираклий из своего угла тоже подавал возбуждённый голос всё чаще. Не знаю, как для мамы, но для меня почти не стало неожиданностью, когда Георгий предложил другу потрогать женскую грудь. Впрочем, мама, мне кажется, к тому моменту уже не особо контролировала себя. Из её горла вырывались стоны и возбуждённое дыхание, а её «нет» звучало скорее по привычке, чем реально что-то значило.
Появилась высокая фигура усатого Ираклия. Он встал позади мамы на колени и обхватил обе голые груди сразу, как бы обнимая её. А губы стали елозить по её плечу, всё сдвигаясь к чувствительной женской шее:
— Уфф, какая! Уффь, какая! – почти безостановочно лопотал он, прижимаясь к ней.
Освободившиеся руки Георгия взялись за застёжки и крючки маминой одежды. На её слабые и бесполезные «нет» никто не обращал внимания. Скорее всего эту мантру читали все их женщины, чтобы придать своему быстрому падению в пучину разврата толику скромности. Скоро платье поползло вверх, и мама послушно подняла руки, помогая снять его, но не забыв слегка обелить себя фразой: «Ну что ты делаешь? Не надо!».
Конечно же, при такой послушности очень быстро на маме остались одни трусы нежно-голубого цвета. Крупную грудь обсасывал Георгий, а в трусах уже что-то нащупывала рука усатого Ираклия:
— Течёт, брат! Давай! – возбуждённо сказал Ираклий другу.
Не знаю, что думала моя «скромная» мать, которая пару дней назад выговаривала Светлане, что она слишком бесцеремонно себя ведёт. Возможно, вся эта скромность была маской, за которой скрывалась достойная последовательница своих блядовитых родителей. А может быть всё дело в бушевавших гормонах и возбуждённая женщина просто не была способна контролировать свои действия. Но факт в том, что она послушно встала поперёк кровати на колени, когда Георгий своими крепкими руками и возбуждёнными: «Вот так вставай!», «Нормально будет!», «Ай, молодец!», принялся указывать ей, чего именно он от неё хочет.
А ещё через минуту он уже спустил перед её лицом штаны и вывалил свой массивный член. Член пока не стоял, но это не мешало грузину совать толстую залупу маме под нос:
— Бери, бери! Открой рот!
Ираклий, стоя позади мамы стягивал с неё трусы и практически макался лицом в её ягодицы:
— Биляд! Какая жёпа! Какой запах! Виибу!
Раздвинув руками мамины булки, он принялся громко чавкать, слизывая текущие соки и размазывая их по всей расселине.
В отличие от Георгия, который то шлёпал по маминому лицу полувствшим членом, то макал ей в рот, когда Ираклий встал – его член уже торчал из ширинки брюк. Выглядел он не так внушительно, как у друга, но тоже был вполне приличных размеров. Особенно в длину.
Ираклий не стал долго раздумывать, а примерился, вставил сразу на всю длину, и в быстром темпе принялся совать его во влажную мамину вагину.
Маленькая щель