её открыто задыхаться. Мишин приглушенный стон, отдался эхом по ее коже, когда она начала покачиваться, скользя по его лицу. Он старался быть не нежным, но в тоже время требующим, её скорейшего освобождения, от скопившегося сексуального голода. Тишина содрогалась в тесной комнате, нарушаемая лишь резким дыханием и чавкающими, влажными звуками. Долгие, упоительные минуты заканчивались, напряжение нарастало! Но вдруг "Миша" резко вскрикнул ей в промежность. Она почувствовала его содрогающееся тело у своего бедра. Он спустил ей на голень... Светлана яростно дернулась под его языком, высоко выгнувшись — сдавленный вздох вырвался из горла, когда ее накрыл собственный оргазм!
Михаил не убирая руки со своего "отростка", взобрался на диван. Тяжело дыша, мама рухнула на тонкий матрас, рядом со своим дрожащим чадом. Его раскрасневшееся лицо прижалось к ее бедру, — влажное от общего пота. Светлана, безучастно смотрела на трещину, расползающуюся, словно чёрная молния, по запятнанной штукатурке потолка. Вернулась в комнату тишина: – густая, тяжёлая, немой свидетель тяжкого греха. Покровом тайны она окутала их близость, о которой никто не осмеливался говорить.
***** Дни сливались в недели, в месяцы, в годы. Мать и сын ублажали орально друг друга всё это время. Михаил неуклонно подростал. Его член значительно сформировался. Он стал гораздо крупнее и начала открываться небольшая головка. К двадцати годам, "Миша-Таня" был выше Светланы. Его плечи стали значительно шире, а голос больше напоминал мужской. Его половой орган, почти полностью сформировался. Однажды вечером, после того как Михаил закончил ужинать, Светлана отодвинула пустую тарелку и очень удивила его. Она забралась жопой на кухонный стол, прямо перед ним. Затем приподняла юбку и крепко схватила его за запястье, впиваясь ногтями в кожу. Трусов на маме не было. В глазах Михаила мелькнуло недоумение...
« Давай сделаем Это по настоящему... Сил моих нет больше терпеть такое возбуждение...», – сказала она дрожащим голосом. Не мольба... Требование! Она быстро спустила с него штаны. Затем своей рукой, направила уже твёрдый член, к влажному входу влагалища. "Сын" напрягся, слегка отстранившись...
«Ты теперь мой сын, мой "мужчина"», – страстно шептала она словно в забытьи.
«Давай!»
Михаил колебался лишь секунду... Затем из его горла вырвался грубый, гортанный звук – знак капитуляции. Одним резким толчком, он глубоко вошёл в её мокрое, тесное влагалище, когда-то породившее это "Чудо" на свет. Светлана вскрикнула от полного проникновения, давно не было полноценного соития. Запрокинув голову на жёсткую древесину кухонного стола, обхватила его бёдра ногами, запирая "членик" внутри себя. Блузка порвалась, оголяя увесистую грудь, с торчащим соском, когда "сын" прижимался к ней. Стол скрипел от его толчков диких и ритмичных, они задыхались от наслаждения. Светина юбка задралась выше талии. Михаил только учился трахаться, но инстинктивно делал всё правильно. Каждый томный вздох матери, наполнял его сильным желанием, владеть женщиной. Его член напрягался всё сильнее. Он слишком крепко сжимал её бёдра, оставляя на коже цветущие синяки. Мама возбуждённо шептала ему в потную шею: «Глубже родной! Глубже...» – побуждая его утолить свою страсть в её влажном жаре. Их соитие было молчаливой яростной страстью, сродни совокуплению хищников в саванне, сопровождаемое башенными шлепками тел и тяжёлым дыханием. Когда они одновременно кончили, Миша смотрел на её безвольное, дрожащее тело на столе. Мамины глаза сияли от удовлетворения. В них не было ни капли раскаяния за то, что оттрахала собственного сына.
В последствии оказалось, что Надя как врач, посоветовала ей так поступить, сказав, "что раз они уже удовлетворяют друг друга орально, то пусть попробуют настоящий секс, как пара. Этим они себе уже не навредят, но пользу получить могут.
Наташка!