мантакинцев к западным горам, но их вожди смотрели на восток.
— Жаль, мне очень нравился этот мальчик, - сказал Иген Бьерек, вождь тухаков, и сплюнул на землю.
— Он убил узурпатора и повел нас на войну. Он был вождем, и я буду пить на его похоронах, - согласился другой вождь.
— Он был молод и не оставил сына. Мертвые медленно, но идут. Они достигнут холма, на котором находится его сестра, в течение двух часов, а то и меньше. Я не верю, что она убежит, - сказал кто-то.
— Сестры вождя всегда были упрямы, и я слышал, что эта еще хуже.
— Может, она и хуже, но ее сын станет нашим следующим вождем.
— Если мы сможем убрать ее с холма до того, как туда доберутся мертвецы.
— Я не боюсь мертвецов, но сражаться с ними глупо. Мы уже убили их однажды, и этого должно было быть достаточно.
— Горн, ты знаешь ее лучше всех. Возьми с собой мактаров и отведи ее в безопасное место на побережье, - предложил вождь тухаков.
Горн смотрел на лица окружавших его мужчин. Суровые лица, холодные, как север, глаза изучали его и ждали ответа.
— Вы, дряхлые мешки с гнилыми костями, неужели я похож на проклятого дурака? Вождь умер, а Атея – его кровнорожденная сестра. Я поведу мактаров на этот забытый холм, и мы будем защищать его от всех и вся. Вот какой я храбрый, и вот что я сделаю. А вот чего я не сделаю, потому что я недостаточно храбр. Я ничего ей не скажу. Я ни о чем ее не спрошу. Я даже не посмотрю на нее и буду молиться, чтобы она тоже не смотрела на меня. Вот и все. Найдите кого-нибудь посмелее, если хотите большего.
После слов Горна наступила тишина. Они стояли и смотрели друг на друга, пока Иген Бьерек не нарушил молчание.
— Я же говорил, что он дурак. Я и на милю не подойду к этому холму, - заявил тухак, и вожди разразились хохотом.
— Думаешь, его голова будет сиять так же ярко и красочно, как у Огузи? - спросил один из вождей, и они засмеялись еще громче.
— Смейтесь сколько угодно, но я ничего не могу с собой поделать, я влюблен в нее, - проворчал Горн, вызвав новый приступ смеха.
Они еще немного пошутили, пока смех не утих, и вожди не отправились к своим кланам. Перед тем как они ушли, Иген Бьерек поговорил с Горном наедине.
— Сегодняшняя битва еще не закончилась, а война только началась. Это война богов, и мы, люди, мало что значим. Но помни, ты – норгар, а мы ценим кровь, сталь и честь. Это все, что есть.
Обычно Горн Накасс не слишком заботился о традициях, но сегодня он дал официальный ответ. - Смерть ничего не значит, моя кровь, сталь и честь живут в моем клане. Это все, что есть.
Видимо, удовлетворенный, вождь тухаков кивнул и тоже ушел. Горн и мактары отправились в противоположную сторону, чтобы защитить маленькую девочку на небольшом холме, неподалеку от маленького городка. Боги должны были смеяться над ними, но им не хотелось смеяться, и они молчали.
Хассика стояла на западном склоне холма и вглядывалась вдаль. Ее сестры-амазонки укрепляли землю деревянными кольями. Она отдала приказ укрепить их позиции, потому что хотела, чтобы они были заняты. Иначе они все стояли бы на склоне холма и вглядывались вдаль, а вид был не из приятных. Число восставших мертвецов неуклонно росло, а расстояние неуклонно сокращалось. Сейчас их было пять-шесть тысяч, до них оставалось не больше мили, но
Летний лагерь. День первый