— Спать на твердом камне холодно и неудобно. Она проснется в плохом настроении, — так Робан обобщил свои мысли.
— Мертвые не жалуются, — Мессая пожала плечами.
Она подошла к каменной скамье и положила руку на лоб Рабины. Робан последовал за ней.
— Она выглядит как-то иначе, чем я помню, — сказал он, стоя по другую сторону скамьи.
— Она иная, она мертва. То, что ты видишь, — это ее душа, ее тело — лишь воспоминание, — ответила Мессая.
Робан схватил льняную ткань, снял ее с тела и бросил в сторону. Наклонив голову, он смотрел на обнаженное тело Рабины. Ее бледную кожу, изящную шею, небольшие, но гордые груди, плоский живот и стройные бедра, длинные ноги и, в самом низу, ее лоно, украшенное крошечным треугольником мягких черных волос. Красиво, но Робан не улыбнулся, а нахмурился. Рабина выглядела скорее мертвой, чем спящей. На его лице появилась небольшая улыбка. Он обвел пупок Рабины кончиком указательного пальца и провел линию вниз к маленькому треугольнику волос, его ноготь слегка поцарапал ее гладкую, бледную кожу. Его улыбка расширилась, когда он увидел, как ее живот напрягся в ответ на его прикосновение, и под кожей проявились четкие мышечные группы.
— К счастью, ее душа помнит ее красивый живот, и она все еще боится щекотки, — заметил он.
— Робан, когда мы ее разбудим, она не будет той Рабиной, которую ты знал. Это будет ее душа, сущность ее бытия. Люди идут на компромиссы в жизни, но душа — нет. Ее нужно судить, но я вижу ее воспоминания, и в ней нет тьмы, — сказала Мессая, и Робану показалось, что она выглядит обеспокоенной.
— Почему вы ее еще не судили? — спросил он.
— Мы не смогли этого сделать. Кто-то другой имеет больше прав на ее душу, чем боги подземного мира, — ответила Мессая, пристально глядя на Робана. — Я знаю, что это не ты, а Хаос. Как только твоя сестра заявляет права на кого-то, она никогда не отпустит его. Однако душа Рабины все равно должна быть осуждена, независимо от притязаний, независимо от того, останется ли она в подземном мире или вернется в мир живых. Балхор и я не можем вынести приговор, а Хаос не может сделать это сама. Вместо этого она послала своего посыльного, поэтому я предлагаю, чтобы ты сделал это.
— Ты начинаешь меня раздражать, Мессая. Я не мальчик на побегушках и не судья. Посмотри на меня еще раз и вспомни, кто я такой.
Мессая не посмотрела на Робана, а опустила глаза. — С твоего позволения мы вынесем приговор, но мне нужен мой брат. Я не могу сделать это в одиночку.
Робан кивнул, и Мессая быстро покинула комнату. Оставшись один, он посмотрел на спящую Рабину и обхватил ладонью одну из ее грудей. - Ты не так уж и отличаешься, правда? — спросил он шепотом, нежно сжимая ее грудь и поглаживая сосок большим пальцем. Он улыбнулся, когда ее сосок затвердел под его ласками. Он поднял глаза, услышав, как кто-то громко прочистил горло. Обернувшись, он увидел процессию, входящую в маленькую комнату. Первый из Вермураков держал Весы правосудия. За ним следовали двое других, несущие небольшой каменный стол, и еще двое, ведущие Балхора, положив руки ему на плечи. Мессая вошла в комнату последней.
Вермураки поставили стол и положили на него весы. Затем они покинули комнату. Балхор и Мессая остались стоять по бокам стола. Когда Робан посмотрел на них, Балхор выпрямился и вызывающе ответил на его взгляд, но Мессая избегала его глаз
переписка двух дам...