— Давайте же. Чем скорее вы закончите суд, тем скорее мы сможем уйти, — подтолкнул их Робан.
Мессая положила свой черный шар на одну из чашек весов, а Балхор — белый. На мгновение весы замерли, но затем чашка с белым шаром опустилась, а черный шар поднялся. Балхор с самодовольной улыбкой на лице направился к выходу из комнаты.
Робан посмотрел на Мессаю, но она по-прежнему избегала его взгляда. Внезапно комната осветилась, и Робан услышал знакомый голос.
— Где я?
Робан повернулся в сторону источника голоса и громко застонал. Рабина проснулась, и яркий ореол света окружал ее.
Большая серая Патрана лежала, спрятавшись за кустами в роще ясеней. Это было недалеко от заброшенной фермы, немного севернее поля битвы. Она наблюдала за сараем и ждала, когда солнце сядет. Пока солнце медленно опускалось за горы, Сурисса размышляла о событиях этого дня.
Многое произошло, и было о чем подумать. Многие вещи, которые она видела, не имели для нее никакого смысла, а некоторые она вообще не понимала. Она никогда не могла понять человеческий обычай вести войны друг против друга, и эта война не была исключением. Только жители города Нотабир и кланы Галлан имели причину быть здесь. Верния была их домом. Остальные были здесь, потому что их короли и фузаны, императоры и вожди, их господа и хозяева приказали им сражаться в этой войне. Какова была их причина? Жадность, слава и отчаяние, а в некоторых случаях, казалось, чистая глупость.
Однако Сурисса была здесь не из-за людей. Они умирали или не умирали, а если не умирали, то вскоре начинали новую войну. Она была здесь из-за других участников этой конкретной войны. Среди них были боги Атисеоса, их изгнанные дети и троица судьбы. Их причины для борьбы были столь же запутанными, как и их роли в этой войне. Кто был другом, а кто врагом, было затуманено скрытыми мотивами и завуалированными заговорами. Была ли это война за свободу против контроля? Но кто контролировал, а кто боролся за свободу?
Она видела силу тьмы, проявленную в этой войне. Черный огонь, адское пламя, готовое поглотить ее мир, и она также видела силу света. Незаметную, всего лишь крошечное насекомое, летящее по небу, но это крошечное насекомое несло в себе силу света. Оно раздавило свою цель, чудовищное существо тьмы. Но это была не война тьмы против света, не борьба добра со злом. Эта война была хаосом с большой буквы «Х», и Сурисса должна была сыграть в ней свою роль. Она прорычала, объявляя о своем прибытии, и через мгновение из сарая вышла группа крошечных воинов. Сурисса рысью пробежала через дверь сарая, и Антусси уважительно поклонились. Она приняла человеческий облик и открыла дверь, ведущую в комнату в задней части сарая. Сурисса прибыла последней. Три богини ждали ее.
— Наконец-то, хотя я должна признать, что сомневалась, что ты вообще придешь, — сказала Эстера вместо приветствия.
— Неустойчивые союзы и семьи, сражающиеся друг с другом, у тебя есть все основания сомневаться, дочь Мечтателя, — ответила Сурисса.
— Семья не имеет того же значения для богов и богинь. Редко когда между членами нашей семьи была любовь. Матери, дочери, отцы, братья, разные границы, но любовь не входит в это уравнение, — добавила Айфера. - Ты не можешь выбирать свою семью, поэтому мудро выбирай своих друзей и врагов.
— Я видела взрыв, когда Разрушение разрушило свою тюрьму. А сосуд Обмана выжил? — спросила Сурейса, глядя на женщину, которая, казалось, спала в темном углу комнаты.
Женские контрасты