черепа на вампира, держащего рукоять кинжала. Все больше и больше щупалец тьмы окутывали Аргутари, а затем исчезли, унеся с собой дух.
Дженайя осталась с очень острым кинжалом в руке. Интересно, услышит ли это существо мелодию там, куда оно ушло, размышляла она.
Атея пристально наблюдала за богиней, приближавшейся к ней. Она была немного выше Атеи — ладно, она была намного выше. Высокая и стройная, но с красивыми бедрами и длинным разрезом в облегающем красном платье, который при каждом шаге обнажал сильные бедра, а также глубоким декольте и очень женственной грудью. Ее длинные темно-каштановые волосы ниспадали на плечи и почти доходили до талии. Она была скорее брюнеткой, чем рыжей, но при ярком дневном свете это могло выглядеть по-другому, размышляла Атея, и гудение в ее голове соглашалось с этим. Изящные брови, тонкий нос и полные губы, красивое лицо, даже прежде чем Атея посмотрела ей в глаза. Ее серые глаза блестели, как отполированное серебро, и были прикованы к Атее.
— Нельзя было обойтись без всей этой грязной драки? Это похоже на начало гражданской войны, — критиковала Атея.
— Конечно, я могла бы, но тогда Хаосу это понравилось бы в два раза меньше, — ответила Кассия и улыбнулась.
Высокий мужчина в мундире прошел мимо трона. Он яростно замахнулся огромным мечом с широким изогнутым лезвием. Раздался очень громкий треск, и грудь его мундира была разрезана пополам, обнажив глубокую рану на коже. Мужчина закричал, и еще один треск оставил похожую рану, пересекающую его лицо от подбородка до брови. Он уронил меч и упал на колени. После следующего треска ремень кнута плотно обернулся вокруг его шеи. Крик мужчины превратился в предсмертное хрипение, а затем наступила смерть. Ремень кнута ослаб и скользнул по полу, как змея, когда Айфера отдернула кнут. Кассия коротко кивнула в сторону Айферы, жестом выражая скорее одобрение, чем благодарность.
— Значит, я должна поверить, что ты все это спланировала заранее. Ты никогда не собиралась причинять вред мне или моему брату и с самого начала этой войны была нашим союзником? — спросила Атея, подняв бровь.
— Ты уже веришь, что я твой союзник, иначе ты бы никогда не вернула мне осколок Атисеоса. Ты знала, что твой брат был заключен в нем, — ответила Кассия.
— Верно, но я была уверена, что он сбежит из своей тюрьмы, — отмахнулась Атея.
— Как и я, — сказала Кассия, ее лицо исказилось от болезненного воспоминания. - Это было очень больно. Наверное, самым смелым поступком в моей жизни было уехать от тебя с оскверненным осколком Атисеоса на шее. - Она вздохнула. – Но ты ошибаешься, я не планировала всего этого, это сделал Хаос тысячу лет назад.
Атея издала неуместный хриплый звук, чтобы сдержать и скрыть звук, который в противном случае вырвался бы из ее груди — вздох, выражающий недоверие и удивление.
Кассия улыбнулась ей, или, возможно, над неудачной попыткой Атеи скрыть свое потрясение. - Конечно, не каждую деталь, но это ее план, — сказала она.
Кассия протянула правую руку к Атее, показывая голую внутреннюю часть предплечья. Она медленно провела по нему кончиком указательного пальца. Вокруг ее запястья появился свет, и когда он исчез, там остался золотой браслет. Браслет был шириной в дюйм, и в его центре были вплетены две пряди волос. Одна прядь была золотисто-русый, а другая — черная, но с прядью ярко-рыжего цвета.
— Хаос дала мне это, когда приказала раскрыть ее фальшивый план по свержению наших родителей на Атисеосе. Мне не понравился этот план, — Кассия нахмурилась. - Я носила этот браслет
Римские каникулы