через свою защиту. Четвертое исключение стало чудом для всех, кто пытался понять индивидуальные мотивы обеих сторон. Ссоры не было, потому что именно Яне однажды подошла к Чалиссе и сказала ей только одно:
— Я устала и мне нужен отдых. - Чалисса просто улыбнулась ей в ответ и заняла место Яне у Робана. Ее друзья думали, что она не улыбнется и в следующий раз, когда Яне придет просить облегчения, судя по хныкающим звукам, доносившимся от Шалиссы в тот день. Но они ошиблись: Чалисса каждый раз улыбалась Яне.
Робан, казалось, не замечал всего, что происходило вокруг, но, скорее всего, ему было все равно. По крайней мере, большинство его друзей именно так считали причину его бездействия в отношении изменений. Через две недели после отъезда из Готы, Хассика воспользовалась одним из редких моментов, когда Робан был без охраны, и спросила его напрямую.
— Ты ведь не расстроился из-за решения рабыни сократить число членов твоего гарема?
— У меня никогда не было гарема, и я не расстроен, только раздражен и разочарован, но мне придется с этим смириться. Яне и Атея очень умны, и если они в чем-то согласны, я принимаю это и не отказываю им. Так что, может быть, я тоже умный, в конце концов, - ответил Робан.
— Я не знала, что между Атеей и Яне есть договоренность, - заметила Хассика, удивленная его заявлением.
— Они не ссорились, значит, договорились, - сухо сказал ей Робан.
— Мысль о том, что Атея слишком занята, чтобы заботиться о ней, потому что она влюблена в другого, никогда не придет тебе в голову, высокомерная ты задница, я права? - Хассика рассмеялась.
— Подумай об этом, и ты поймешь, что тебе следует не винить и проклинать меня, а радоваться этому, - усмехнулся Робан.
Хассика проигнорировала его улыбку, но посмотрела в его глаза, и то, что она там увидела, убедило ее.
— Гарем это или нет, но я надеюсь, что ты всегда будешь помнить, что я твой друг, Робан.
Он лишь улыбнулся ей в ответ, но Хассика почувствовала облегчение, заметив, что темнота в его глазах смягчается, а бледно-голубые ореолы светлеют.
Через восемнадцать дней плавания они наконец достигли той самой маленькой рыбацкой деревушки, которую покинули менее двух месяцев назад. Они так и не узнали ее названия. Был поздний вечер солнечного дня, и весна пришла в Вернию раньше, чем они. Несколько рыбаков настороженно смотрели на них, когда они покидали корабль, но, похоже, не удивились их появлению. Спустя некоторое время по пирсу сбежали два взволнованных воина клана. По знакомому цветовому узору их одежды можно было определить, что они принадлежат к клану Дохоугни. К явному удивлению Горна и Норгара, они почтительно склонились перед Атеей, не обращая внимания на Робана, который стоял рядом с ней.
— Верховный Протектор, глава нашего клана Синхейд приказала нам дождаться твоего прибытия и сообщить тебе о текущей ситуации в Вернии. К нашим силам присоединились кланы Галлан со всей Вернии. Более двадцати пяти тысяч воинов расположились лагерем в Нотабире, а авангард мантакинцев отступил через границу в Туларкис, где к ним присоединились король Малрик и двадцать тысяч его солдат. Более пятидесяти тысяч огузов во главе с их Великим Фусаном Рогунатой также прибудут к границе в течение недели. Сведений о главной армии мантакинцев нет, но они могут достичь Вернии примерно в то же время.
— Кроме того, тридцать тысяч охотников-огузов расположились лагерем к юго-востоку от Нотабира, ожидая твоего прибытия. Они хотят обсудить и договориться о союзе против мантакинцев.
— Нотабир наводнен беженцами из западных фермерских хозяйств и всех
Взятка