мгновение Яне задержала взгляд на Дениссе, как на парализованной пленнице, но затем, жестом приказав Нигулле и Патессе следовать за ней, удалилась, чтобы насладиться массажем.
— Наблюдать за противостоянием богов и богинь с их преданными верующими было бы неплохим развлечением, если бы я сама не была в плену у преданного, - сухо заметила Леандрис после ухода Яне и ее служанок.
— Робан сделал Дженайю вампиром, но превращение не изменило ее душу. Она по-прежнему старается защищать окружающих, даже таких, как ты, Леандрис, которые этого не заслуживают, - спокойно заметила Чалисса.
— Да, я вынуждена согласиться, но поняла это слишком поздно. Надоедливые сны, донимавшие меня несколько месяцев, исчезли, но теперь не менее надоедливые желания путают мои мысли. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз мне удавалось сформировать четкую мысль. К тому же я упряма, а старые привычки неистребимы. Дженайя будет занята, чтобы я не доставила неприятностей, но она всегда была очень хороша в этом, - размышляла Леандрис, но затем повернулась к Хассике. - Не хочешь ли ты помочь мне держать себя в руках, моя крутая воительница-амазонка? Научи мою заносчивую королевскую задницу приятной скромности, - закончила Леандрис, глядя на амазонку.
— Думаю, по крайней мере Хассика считает, что королева заслуживает помощи, - весело заметила Рабина, глядя вслед удаляющейся парочке.
Атея смотрела на расслабленную фигуру, лежащую на меху. Глаза его были закрыты, но она знала, что брат не спит, и впечатление умиротворенности, которое он производил, ничуть не успокаивало ее кипящий гнев. Она присела на его живот.
— Ты позволишь мне выбросить некоторых из них за борт? - огрызнулась она.
— Нет, - прозвучал его отрывистый ответ, и он даже не открыл глаза.
— Открой глаза, когда будешь со мной разговаривать, и если ты поступишь со мной так же, как с Дженайей, я разрежу твою кожу на тонкие полоски, прежде чем содрать их, - прошипела Атея в ответ.
Он открыл глаза и улыбнулся ей. - С чего бы мне это делать, ты никогда не говорила мне, что тебе не нравятся мои чувства к тебе.
Атея сжала руки в кулаки и ударила его в живот. Робан застонал и скривился от боли.
— Это потому, что ты можешь так поступить со мной, и я должна сказать тебе, что твои актерские способности жалки, - пренебрежительно сказала ему Атея.
— По крайней мере, я пытаюсь угодить тебе. В следующий раз используй свой кинжал, и мне не придется изображать, - ответил Робан и снова заулыбался.
— Ты ведь сможешь, правда? Выключи все, что чувствуешь, и тогда я больше не смогу тебя чувствовать, - спросила Атея, ее глаза пристально блестели.
— Я не могу перестать чувствовать, но, как и все остальные, если мне нужно или я хочу этого, я могу контролировать свою реакцию на эти чувства. Я привык к этому, и долгие тренировки сделали меня лучше, - спокойно возразил Робан.
— Раз уж у тебя так хорошо получается, ты ведь не будешь возражать, если я тоже буду использовать тебя для контроля своих эмоций? - Спросила Атея, злобно улыбаясь.
— Твои эмоции всегда будут моим удовольствием, Зеза, сейчас и до скончания веков, - ответил Робан, возвращая ей злую ухмылку.
Атея стянула через голову свое красивое бледно-голубое платье и отбросила его в сторону. Глядя ему в глаза, она подалась вперед, пока ее голая киска не оказалась в дюйме от его рта.
— Почему бы тебе не напомнить мне о том, как ты тренировался контролировать эмоции, - предложила она, закончив фразу, и провела кончиком языка по верхней губе.
виноват телефон ч.1