маленькую пизду и сразу же оценил достоинства предложения Атеи. Следуя ее предложению, он начал поглаживать ее половые губы кончиком языка. Она наградила его сладкими стонами и пьянящим, восхитительным вкусом своей влажной половой щели. Жаждая большего, он схватил ее маленькую попку, раздвинул ягодицы и вогнал язык в ее раскрытую киску так глубоко, как только мог достать. От движения языка по узкому каналу ее киски текли соки, но он был ненасытен и жадно сосал еще больше. К счастью, Робан знал, как заставить свою маленькую скромную сестренку безропотно и щедро предлагать свое сладкое угощение. Атея завизжала от восторга, когда Робан втянул ее клитор между губами, крепко удерживая его в плену, а язык быстро провел по оголенной и сверхчувствительной головке размером с жемчужину. Она застонала, когда его мизинец начал дразнить ее попку, а он продолжал ласкать ее клитор ртом, и заскулила, когда двойное нападение усилилось. Нежное покусывание зубами обнаженной головки ее узла удовольствия и одновременное проникновение мизинца в защитный барьер ануса подтолкнули ее к высшей точке. Неустанные усилия Робана были вознаграждены столь желанным потоком жидкости.
Спустя некоторое время Атея лежала на его груди, такая же расслабленная, как и Робан, когда она присоединилась к нему, но очень уставшая.
— Ты – благо и бич моего существования, - сонно пробормотала она, прежде чем заснуть.
Проблемы в отношениях, возникшие в тот вечер, быстро улеглись в течение последующих двух недель их морского путешествия в Вернию. Денисса проводила много времени с Менджой, разговаривая и отвечая на многие-многие вопросы чрезвычайно любознательной шестилетней девочки. Это было утомительно, но стоило ей сделать перерыв, как Менджа тут же обращалась к Робану с вопросами, поэтому Денисса делала перерывы как можно короче. Еще трижды Дениссе пришлось наблюдать, как Менджа с азартом участвует в кормлении дующегося вампира Дженайи. Ей очень не нравилась роль Менджи в этом деле, но Денисса отказалась от попыток вмешаться после того, как во второй раз ее опасения были пресечены яростным взглядом Атеи, прежде чем она успела их высказать.
Дженайя большую часть времени проводила в уединении, погрузившись в размышления о дилемме, которую поставило перед ней ее новое существование, и о том, как ее разрешить. Хассика с радостью взяла на себя обязанности по присмотру за Леандрис, так что у Дженайи было много времени... дуться. С другой стороны, Леандрис, похоже, поразительно изменила свое отношение к жизни и совсем не дулась. Королева была дружелюбна, смеялась и шутила со всеми. Открыто демонстрируемое удовольствие от ее ночных развлечений с Хассикой вскоре привлекло и других, и теперь единственными, кто не принимал в них участия, были Дженайя, Робан и Яне. Конечно, самым удивительным для всех был плавный переход бывшей ненависти Атеи к Леандрис в похотливую привязанность, но ведь это была Атея...
Как это ни удивительно, но в последующие дни и недели именно Яне почти всегда оказывалась в центре событий, когда возникали какие-либо проблемы. Тем не менее ее поведение тоже значительно изменилось, и именно она была причиной большинства этих споров. После событий, произошедших вечером на борту корабля, Яне редко покидала Робана. Она не только не покидала его, но и охраняла путь к Робану, и поначалу только Атея и Менджа могли подойти к нему без боя. Поскольку драться с Яне было очень неудобно и трудно победить, большинство женщин оставили попытки, все, кроме Инерки. Рыжая свирепая женщина не уставала сталкиваться с Яне. Может быть, именно решимость Инерки убедила Яне, но как бы то ни было, она сделала для нее третье исключение и с тех пор позволяла Инерке проходить
Рассказ Толика. 8 Марта